Четвёртая четверть

А оно не простое – от престижного кутюрье. Только фамилию не запомнил. На день рождения дал ей «баксы» – как раз получил за поимку банды на заправке. Мать купила чёрно-оранжевую жуть до колена, повесила в шкаф. Долго не решалась надеть, а теперь не снимает. И сапоги у неё на шпильке. Сколько раз говорил, что не те у нас дороги! Всё равно носит. По три раза каждый каблук приколачивала. И добро бы низкорослая была, кривоногая – им без каблуков никак. А у матери такая фигура – закачаешься…

Я открыл кран в ванной, потому что на кухне – полная мойка посуды.

Из-за попугая и всякого другого не сумел вымыть. Подставил лейку, прислушался. Почувствовал вдруг, что лифт остановился на нашем этаже. Не знаю, как другие, а я всегда слышу шаги и различаю их.

Вот, сейчас мать идёт от двери лифта в коридор, отпирает замки. Я бегу к ней, как угорелый, оставив лейку в ванне. Беру у матери сумки, а она наклоняется, целует меня в лоб. Наверное, чувствует жар, потому что мгновенно хмурится. А глаза у неё голубые, прозрачные, жалобные.

Я начинаю с порога говорить, чтобы отвлечь мать от своего лба. Между прочим, мне это удаётся.

– Как у тебя дела, Русенька?

Мать чувствует, что я о чём-то молчу. Пытается сообразить, но не может. Мне хочется сказать ей приятное, и я говорю.

– Да ничего, нормально всё. Сейчас Андрей звонил. В девять часов приедет к нам.

Я немножко ошибся. Озирский привёз матери не розы, а хризантемы – девять штук. Сам поставил их в огромную фарфоровую вазу.

Потом выложил индейку, запечённую в фольге, килограмм помидоров, столько же огурцов, курагу с орехами, коробку конфет «Ассорти» с жёлтыми розами. На такую картинку, между прочим, можно и обидеться.

Никакие поминки не обойдутся без «пузыря». Андрей поставил «Смирнофф». Мы выпили, не чокаясь. Мать уже рта не открывает, когда шеф наливает мне. А он считает, что, если может засылать меня в банды, то отбирать мою законную дозу – смертный грех.

– Курица на троне не получилась, – сказал я.

 – Неловко подавать её с одной лапой.

Мать, как всегда, тщательно вытерла ветошью сапожки, почистила пальто и шляпу.

– Второй раз про эту курицу слышу, – признался Андрей. – А попробовать, видно, не судьба.

Шеф сегодня был в чёрной водолазке и таких же брюках. Я почему-то жду, когда на его висках растает снег. Ведь он без шапки пришёл. И не могу поверить, что Андрей такой седой.

– Обязательно в следующий раз сделаю, – пообещала мать.