Дешёвый товар

 – Можешь такое устроить? Разумеется, всё останется без последствий.

– У-у, это трудно! – испугался Халилулин. – Он не любит, когда привозят посторонних. Но ради тебя я…

– Вот и славно! – Андрей понял, что дело в шляпе. – Давай договоримся, когда и где встречаемся. Ты ведь всегда найдёшь предлог, чтобы съездить в Репу. Вы ведь компаньоны, верно?

– Ну, примерно.

Ахмет поскучнел. В то же время он понимал, что просьбу Озирского необходимо исполнить.

– Ты на своей «тачке» не езжай. Поставь её где-нибудь, а в одиннадцать жди меня у «железки», где проезд.

Около улицы Жени Егоровой…

– Отлично, – обрадовался Андрей. – Только смотри, не передумай.

– Чтоб я сдох! – торжественно поклялся Ахмет. – Я же тебе жизнью обязан. Те рэкеты, с Обуховской, меня приговорили тогда.

– Я даже прослезился! – Андрей действительно вытер глаза. – Пока, Ахмет. Я буду тебя ждать. Ты всё на той же серой «Вольво»?

– Да, только Горбачёв её покрасил. Она теперь не серая, а цвета «форель».

– Понял. – Озирский положил на место «дворник».

 – Всё, пока. Будь осторожен.

Взяв для отвода глаз одно зеркало, Андрей опять проверил «хвост» – и снова никого не обнаружил.

На счастье, место для встречи Халилулин выбрал очень удачное. Совсем рядом, в доме номер пять по Суздальскому проспекту, жил Володя Маяцкий. Теперь он работал в уголовном розыске Выборгского района. Группа Озирского, снимавшая офис в гостинице «Дружба», распалась. Ребята разбрелись по районным Управлениям, благо, людей везде не хватало. С Главком после наказания Андрея у Маяцкого.

Калинина и прочих связывались далеко не лучшие воспоминания.

Озирский припарковал свои «Жигули» у первого корпуса, вынул ключ зажигания, запер машину. Андрея чем-то веселил блочный дом, облицованный мелкой синей плиткой. Здесь, на северной окраине города, было не очень-то уютно, и неподалёку время от времени грохотали поезда. Но Озирскому почему-то тут нравилось, и он не упускал случая завернуть к Володьке.

Маяцкий жил на первом этаже, и окно его кухни выходило прямо на насыпь.

В трёх комнатах размещались хозяева с двумя сыновьями, а также собака – чистокровная «афганка» Джильда, любимица и гордость семьи. Андрей тоже обожал гладить её белую длинную шерсть, похожую на высушенный солнцем ковыль.

Сейчас Джильда лаяла, взбираясь на насыпь, и из-под её лап катился гравий. Следом за ней карабкались двое Володькиных сыновей. Как раз на этом месте был переход в Шуваловский парк – люди, как правило, ленились делать крюк.