Божок

 – Самое дорогое, слушай, в мире!.. Мечта.

– Да, ещё в шестнадцатом веке заняли под него участок. С тех пор только там и выращивают виноград. – Самвел был тонким знатоком вин, как и многого другого. – Гроздья снимают исключительно руками, переносят в корзинах из ивовых прутьев, давят ногами. Никакой механизации, открытый чан, методы прапрадедовские. Почти вся продукция идёт на экспорт… Неслыханно!

Самвел немного сидел молча, наслаждаясь вином. Потом поднял тяжёлые веки и увидел, что шеф смотрит на него в упор.

– Ты меня хорошо знаешь, правда? Я многое могу простить. Люди слабые, с ними бывает. Дурачка не обижу – таким его Всевышний создал. Но когда умные люди заделывают подлянку, унижают меня при всех, являясь моими должниками…

– Ты насчёт тех семерых? Они у меня все помечены.

Самвел взглянул на свои универсальные часы «Касио» – с барометром, термометром и измерителем высоты – подарок Махмиева ко дню рождения. Темир тогда сказал, что именно часы «ALT-6000» должен носить начальник службы его безопасности.

В них был встроен и электронный блокнот.

– Кораблёв, Килин, Кузьмин, Топчиев, Рубцов, Новожилов и Валдаев. Все, как один, тебе должны. Ты хочешь взять с них долги?

– Да нет уже… Теперь я хочу взять их жизни.

Темир сидел на диване, спустив ноги с кресла. Он поставил бокал на малахит, взглянул на свои золотые печатки, тронул пальцем перстень с сапфиром, огранённым «подушечкой». Как появился в их семье этот уникальный перстень, он не рассказывал даже Самвелу.

Только вскользь обронил, что перстень сделан в начале века. Сапфир почти в пятьдесят карат – такой камень может хранить тайны. Махмиев несколько раз подчеркнул, что не расстанется с этим перстнем никогда и ни за что.

– Он мне дорог, ты знаешь. – Махмиев поиграл сапфиром при свете ночника. – Хотел сыну оставить, да прогневался на меня Аллах. Нет у меня сына, горе мне! Купили перстень в Европе. Он один такой на весь мир. Знаешь, кому я его подарю теперь?

Темир снова полюбовался камнем, золотом.

Впервые за всё утро он улыбнулся. Белки его глаз снова стали голубоватыми, спокойными.

– Подаришь? – Геворкян даже вздрогнул. – Ты же говорил, что никогда…

Самвел хотел налить себе ещё вина, но рука его повисла в воздухе.

– Я теперь скажу другое. Мне нужно тех семерых, что ты назвал, заделать. Всех до единого. Быстро, чтобы никто не убежал. Я знаю, что это тяжело, даже невозможно.