Божок

Около «Манхеттена», «Карусели», «Белого таракана» или «Арт. Пикчерз Гэлери» встретить их легче всего. Но я не стал бы кидать ребят в открытый бой. Много народу потеряешь, и самого взять могут. Они провоцируют на стрельбу у кабаков. Только того и хотят. Могут даже двойников вместо себя посылать. Тогда уже наверняка от тебя избавятся…

Самвел внимательно смотрел на своё кольцо, по привычке покручивая его на пальце. Темир внимательно слушал.

– И что ты предлагаешь? – Шеф смотрел на Геворкяна с отчаянной надеждой.

– Итак, надо отсечь заражённую ткань. Здесь я с тобой согласен полностью. Нацизма мы не потерпим. До сих пор врагами нам были менты, непонятливые чиновники, «суки»[15 - «СУКА» – предатель, изменник (жарг.)], конкуренты. Но никогда ими не были нормальные пацаны иной крови. Мы размежёвывались и сходились по иным принципам. Человек нее виноват в том, что он именно этой национальности. Родину, как и мать, не выбирают.

– Мы с тобой исповедуем разные религии, Самвел, и принадлежим к разным народам, – торжественно произнёс Темир.

 – Но разве это мешает там делать общее дело? Они могли отказаться платить долг, не затрагивая этого вопроса. И я бы, может, ещё потерпел. А так – не могу. Если бы до сих пор никого не убивал, начал бы сейчас. Возьми ещё бутылку бургундского в баре. И мне налей полный бокал.

Махмиев принял свою порцию и надолго замолчал, потому что всё уже было сказано. Подспудно он чувствовал, что грешит, и пить вообще не должен. Даже благородное вино сейчас для него «харам»[16 - ХАРАМ – запрет, запретное (для мусульман)].

Впрочем, Темир имел способность вообще не пьянеть. С таким же успехом он мог пить воду или чай.

Геворкян, чувствуя в висках приятное постукивание, подошёл к окну и выглянул из-за шторы. Он так поступал всегда, проверяя, всё ли в порядке. И вдруг он вздрогнул, прикусил губу. Вдоль тротуара Гоголевского бульвара шла вчерашняя парочка. Это были «сутик» и проститутка Лена, уже крашеная в рыжий цвет. Их присутствие вблизи квартиры шефа удивило и насторожило Самвела.

Они, похоже, только что вышли из серебристого «Сааба» и направлялись по адресу.

Лена была в длинной каракулевой шубе и белых туфлях «Шанель» на высоченных каблуках. В руке она сжимала цепочку сумочки. «Сутик» сменил джинсовую куртку на голубой «пуховик». Он приволакивал ноги и шатался – то ли ещё не отошёл от вчерашнего, то ли схлопотал уже в конторе. На их непокрытые головы падали хлопья мокрого снега.