Без семьи и наследников

Так можно размотать все пачки денег, которые ещё валялись в ящике стола. Подарки теперь тоже не копеечные, и поэтому поддержание имиджа влетит в круглую сумму. Теперь уже не до филантропии, самой бы уцелеть.

Напевая песню Новеллы Матвеевой «Девушка из харчевни», Абоянцева встала и бездумно прошлась по комнате. Потом замолкла, покусала выцветшие губы. Она внимательно оглядывала наполовину содранные обои и покрытые пожелтевшими газетами вёдра с извёсткой. Десять лет назад затеяла ремонт, и до сих пор не смогла закончить.

А по нынешним ценам – и думать нечего. Один рулон обоев стоит столько, сколько раньше – ремонт квартиры «под ключ».

Вера Александровна всегда долго запрягала, многократно возвращаясь к началу, мучаясь, не находя себе места. Таким образом, она осталась без проигрывателя, зимних сапог и кухонного гарнитура, а вот теперь – и в неотремонтированной квартире. Сколько бы денег ни было, а всё равно тратить их рука не поднималась. Любимая еда – вермишель с жареной колбасой и яйцом – теперь застревала в горле при мысли о ценах.

Абоянцева просто жарила себе хлеб, запивая его бледным чаем с одной ложечкой сахарного песка.

Из-за этого она похудела и побледнела ещё больше. И сейчас, увидев в зеркале высохшее, как у монахини, лицо, седые пряди волос, которые она для маскировки красила перекисью, Вера покачала головой и отвернулась. Теперь она и себя не могла убедить в том, что выглядит молодо. В ноябре будет пятьдесят семь, а тут, чего доброго, и шестьдесят с хвостом могут дать.

Всё-таки заступничество многочисленных друзей помогло ей в прошлом году, когда Вера Александровна едва не оказалась на скамье подсудимых. Конечно, на самом деле спасли её августовские события. Но в течение полугода, пока она сидела на подписке о невыезде, подруги строчили в прокуратуру письма, создавая образ безгрешного ангела.

Женщины жизнью своей клялись, что Верочка никак не могла работать на преступников за деньги. Абоянцевой и впрямь «бабки» не так уж были нужны. Со своей милицейской зарплаты она умудрилась накопить полиэтиленовый мешок денег.

У неё брали взаймы все, вплоть до Захара Сысоевича Горбовского, который теперь стал полковником и занял высокий кабинет. То, что Вера Александровна согласилась прослушивать разговоры их передавать их содержание в банду Веталя Холодаева, было продиктовано скорее идейными соображениями.

Она ненавидела Союз и коммунистов, кроме того, мечтала сделать жизнь других чем-то похожей на свою собственную.