Алая ночь

Найдёте – дерьма вокруг много.

– Да какой ликвидатор, Энвер Хасанович? Просто наш босс очень не хочет, чтобы вы защищали Белугина.

Кареглазый посланец белугинского конкурента по игорному бизнесу дивился непонятливости всегда находчивого адвоката.

– Если выйдете на процесс, он будет оправдан, так? Вас в судебном состязании победить очень трудно. Это наш босс сказал…

– Итак, вы признаёте, что Белугин невиновен! – подхватил Хенталов. – Его дело сфабриковано. Стоит поднажать, и оно рухнет.

Хенталов расстегнул пиджак, открыв мелкие золотистые пуговки жилета, очень шедшие к его костюму песочного цвета.

– Мы же с вами взрослые люди, – усмехнулся молодой человек с волчьими глазами. – Откровенности хотите? Ладно, будем откровенными. Какая кровь, начальник? Вам просто нужно оказаться от ведения этого дела, и всё. Если вопрос в «бабках», всё компенсируем. Нужно только, чтобы вас на следствии и на суде не было. Слишком дорого боссу обошлась изоляция Белугина, и доходы должны окупиться. А в остальном мы на всё согласны.

Посланцы, явно бывшие спортсмены, набычились – будто перед ответственным и трудным поединком. Они ждали ответа. Интересно, на что они надеялись? Вероятно, на джентльменский договор. Какая идиллия! За окном темно, в вышине мерцают звёзды. Внизу завывает увязшая в грязи машина. «Затихает Москва. Стали синими дали. Ярче блещут кремлёвских рубинов лучи…» А дальше-то как? Вот, уже и забыл. А ведь знал наизусть.

– Если вы, ребята, считаете, что я дурак, то ошибаетесь.

Хенталов задумчиво погасил испанскую сигарету. Он всегда курил только такие. Других не употреблял даже на перехват. Поэтому даже при нынешнем обилии товаров вкусы адвоката было не так-то просто удовлетворить. И в компаньоны к нему во время перекура уже никто не набивался.

– Что вам нужно, я понял ещё до вашего визита. И принял меры безопасности.

– Ну… – неопределённо сказал кареглазый.

Это «ну» означало не то удивление, не то недоверие. А, может, просто вырвалось, что заполнить возникшую паузу.

– Вы сказали, что выигранное дело будет стоить мне жизни, – продолжал Хенталов, постукивая портсигаром по краю хрустальной пепельницы. – Что ж, у меня нет оснований вам не верить.

– Ещё про внучку и про дочку забыли, Энвер Хасанович. – услужливо напомнил кареглазый.

Надо же! У них и галстуки одинаковые. Оба – с аляповатым, кричащим рисунком. Такие только на арене цирка носить, а в приличном обществе.