Мы влипли

Все, что мне может хоть как-то помочь, это хорошая драка или трех-четырех часовая тренировка. Такая, чтобы мышцы ушли в отказ.

Костяшки давно сбиты в кровь, но на это плевать. Сейчас я просто тупо выживаю. Чтобы хоть как-то прожить этот гребаный день, ничего больше. Потому что я должен доказать самому себе и ей, что смогу прожить без нее. Что справлюсь.

– Матвей, раз у вас с Полинкой все, не хочешь вон на тех девок поспорить? – спрашивает Тим, и остальные поддерживают.

Это уже слишком. Поднимаюсь и, не глядя ни на кого, двигаю через холл в поисках места поспокойнее.

Толкаю какую-то дверь и оказываюсь на кухне. Вспоминаю, что вроде бы где-то здесь должна быть терраса. Так и есть.

Выхожу на улицу и втягиваю в легкие прохладный свежий воздух. Наконец.

Достаю телефон и открываю страницу контактов. Полина первая в списке. Можно позвонить ей и просто узнать, как дела. Черт. Тупо. Сбрасываю, едва не дотронувшись до экрана, и сую телефон обратно в карман. Прислоняюсь к перилам, вглядываюсь в темноту.

Дверь распахивается, и я резко поворачиваюсь на звук. На короткий миг мне кажется, что это она, Полина, но мираж тут же рассеивается. Не она. Да и откуда бы, если Полина всегда избегает вечеринок.

– Матвей, вот ты где.

Одна из тех, кто вечно вьется вокруг, быстро преодолевает разделяющие нас метры и становится рядом. Нагло вторгается в личное пространство. Ведь специально ушел ото всех, чтобы побыть в одиночестве, так нет.

– Вика, что ты здесь забыла? Вали давай.

– Я не Вика, я Ника, – возмущается та.

– А есть разница?

В моем тоне сквозит насмешка, и девица это чувствует. Однако не делает и шага в сторону. Наоборот, придвигается ближе, буквально вплотную.

– Матвей, я так мечтала о тебе.

Ее руки оказываются на моей шее, а губы впиваются в мои.

Она начинает стонать, при том, что я даже не отвечаю на поцелуй и не впускаю ее язык в свой рот. Никогда не целовался глубоко с кем попало и не собираюсь делать этого впредь.

Девчонка явно разочарована, но продолжает стонать и активно прижиматься ко мне.

Хватаю ее за волосы, наматываю на кулак и отстраняю от себя лицо с густо подведенными глазами. Она сдавленно стонет. Похоже, грубость заводит ее еще больше.

– Матвей, да, я на все согласна.

– На все?

Если так, тогда она полная дура.

Блонди часто-часто кивает.

– Да, да.

– Тогда вставай на колени.