Малыш от мажора

Что же он… собирается уволить? Или? Вот это “или” беспокоит много, много сильнее, чем увольнение.

ЧТО ЕМУ ОТ МЕНЯ НУЖНО?

Подхожу к двери и нерешительно стучусь в нее под взглядом Игната.

– Входите, – слышу ответ, но не тороплюсь это сделать. Пытаюсь по его тону определить, чего ждать, но это не представляется возможным. Слишком нейтрально прозвучало это “войдите”. Может, он вообще, ждет у себя не только меня, но и других сотрудников?

– Ну же, – поторапливает вездесущий Игнат и мне приходится заставить себя.

Вбираю в легкие побольше кислорода, задираю подбородок повыше. Тяну на себя кажущуюся вдруг стопудовой дверь, и решительно шагаю в кабинет.

Глава 3

Никита сидит за столом, развалившись в кресле, и просматривает что-то в телефоне.

Как только я вхожу, он поднимает голову, откладывает телефон в сторону и смотрит на меня в упор.

Сглатываю и застываю в нерешительности. Пару секунд медлю, пытаясь справиться с волнением, но все же беру себя в руки.

Закрываю дверь и делаю несколько шагов вперед.

Все это время Никита внимательно следит за моим приближением. Скользит по мне взглядом из-под ресниц, и я рада, что одета сейчас более, чем скромно.

Светло-серый костюм классического покроя, состоящий из пиджака и юбки. Юбка приличной длины, до колен. Пиджак с большим вырезом, но под ним строгая белая блузка, застегнутая на все пуговички. Завершают картину туфли-лодочки на невысоком каблуке.

Никита рассматривает все это. Взгляд его задерживается и на груди, и на коленях ничего не пропуская. Сразу хочется накинуть что-то сверху, например, зимнее пальто до пола.

Не понимаю, почему так происходит.

Во мне сейчас нет ничего, на что можно было бы пялиться вот так. А он словно раздевает глазами.

– Садись, – кивает Никита на стул, и я послушно сажусь.

Сейчас мне и правда лучше посидеть.

Как бы не храбрилась, но организм живет какой-то своей жизнью и ноги подводят меня в первую очередь.

Этим взглядом он плавит меня и мою волю, размягчает. Я таю, словно шоколад под солнечными лучами. Будто и не было этих восьми месяцев врозь. Таких важных для меня месяцев, когда вся моя жизнь переменилась окончательно и бесповоротно.

Мы снова, как и в холле, играем в гляделки и это продолжается не меньше минуты.

Никита первым нарушает тишину.