Знакомые насекомые

 – Мои крылья связаны, а сердце в тисках… Всё, что я хочу, – это танцевать… быть самой собой… быть на свободе… – повторяла она в бреду.

– Моя дорогая, вы жестоки и неблагодарны! – обиделся Паукино. – Я любил вас, я заботился о вас! Я посвятил вам лучшие мои сонеты! А что получил взамен?

Паук-поэт опечалился. Да так сильно, что ещё больше стал обволакивать Мотылька своей любовью. Это продолжалось до тех пор, пока Мотылёк не испустила дух.

Паукино был убит горем. Омывшись слезами, он решил построить для возлюбленной мавзолей и до скончания веков оплакивать её безвременную смерть.

Паук приступил к бальзамированию: он смешал пыльцу лилий с капелькой росы и покрыл этой смесью Мотылька. Туго обмотав её благоуханное тело целым мотком шёлковой нити, он застыл от удивления. Прекрасная танцовщица была похожа на поблёскивающий в свете луны кокон.

– Царица, лежащая в серебряном гробу! – задохнулся от восторга Паукино.

Паук торжественно преклонил колено шестой лапы перед мерцающим коконом.

– Моя госпожа! – произнёс он дрожащим голосом.

Обливаясь слезами, Паукино написал длинную канцону о несчастной любви и назвал её «На смерть мадонны Мотылёк».

А потом, хорошо поразмыслив, он решил, что тело его прекрасной возлюбленной может достаться какой-нибудь жадной птице и похоронил его. У себя в животе. Ведь он обещал Мотыльку, что они никогда не расстанутся!

На рассвете Паукино уселся горевать неподалёку от своей паутины, сверкающей на солнце капельками росы, как усыпанная звёздами галактика.

Вместе с новыми ощущениями к нему стали приходить новые мысли, а мрачный голос из глубины веков больше не казался зловещим. Теперь вместо жуткого заклинания «опутай, убей, съешь» Паукино слышал вкрадчивый шёпот:

– Очаруй… Обезоружь… Раствори в своей любви…

– Матушка была права, вегетарианство мне вредит! – неожиданно для себя решил Паукино, глядя на падающие с яблони спелые плоды.

Яблоки срывались с веток и одно за другим аккуратно укладывались рядышком с деревом.

На следующий день паук сплёл другую паутину неподалёку от первой. И она получилась краше прежней!

– Надеюсь, в следующий раз мне повезёт в делах сердечных гораздо больше… – пробормотал Паукино. Он икнул и принялся выковыривать из зубов остатки своей ненаглядной.