Охота на Овечкина

Костер был разведен на маленькой укромной поляне, окруженной вековыми елями. И – никого рядом.

Впрочем, нет. Михаил Анатольевич крепко зажмурился, надеясь отогнать наваждение, и вновь нерешительно открыл глаза.

Возле костра сидел некто. Чем дольше Овечкин всматривался в него, тем больше различал деталей, словно бы на глазах у него проявлялась фотография, – высокие болотные сапоги, брезентовый плащ с откинутым на спину капюшоном, копна темных спутанных волос, ружье за плечами… Только лица никак не мог разглядеть Михаил Анатольевич, как будто его скрывала тень, хотя сидел человек лицом к костру.

И негромко разговаривал с кем-то. До слуха Овечкина донесся его глуховатый голос, а вслед за тем – раскатистый смех, которому вторил серебряный колокольчик. И Михаил Анатольевич на мгновение снова крепко зажмурился – из костра неожиданно высунулось нечто, похожее на огненный язык, метнувшийся в сторону, и у этого нечто были пара огненных рук и точеная, изящная ящеричья голова, украшенная глазами, горевшими, как драгоценные камни, и ярче пламени.

Человек в брезентовом плаще нагнул кудлатую голову и негромко произнес несколько слов. После чего ящерица подхватила с земли то, что выронила, и откинулась обратно в огонь. И заплясала в нем, почти неотличимая от пламени. А человек вдруг повернул свое сокрытое вечной тенью лицо в ту сторону, где оцепенело безмолвствовал среди вековых елей Михаил Анатольевич.

– Выходи, путник, – сказал он, слегка повысив голос. – Если ты пришел с миром, то и мы не причиним тебе зла.

Овечкин не сразу понял, что обращаются к нему. А поняв, на негнущихся ногах покорно вышел на поляну и остановился в нескольких шагах от костра, обреченно глядя на того, кто его позвал.

– Не бойся, – продолжал тот, – садись. Ты голоден, устал, хочешь пить?

Он протянул к Михаилу Анатольевичу пустую ладонь, и тот уже почти без удивления увидел, как на ладони этой из ничего возникает фляга, обычная алюминиевая охотничья фляга в кожаной обмотке.

– Глотни-ка, – предложил человек без лица, и Михаил Анатольевич подчинился.

На вкус это был коньяк. Овечкин поперхнулся на первом же глотке, вернул флягу хозяину и, кашляя и вытирая рот рукою, опустился на землю возле костра.

Голова у него кружилась. Страшный сон продолжался.