Вскормленные льдами

Немного крутит, но вот… стоп-кадр удачный. Видите – длинное, немного возвышается над торосом. Хрень-оглобля какая-то.

– Не оглобля, – приблизив лицо к экрану, уверил Шпаковский, – это фрагмент борта или обшивки корабля. Снегом сильно прибито, запорошено, очертания не разобрать. Чёрт меня подери! Это буква «S» там проглядывается? Или…

– «Сомов»? – моментально предположил старпом, выглядывая на экран из-за голов. – Или шхуна затерянная.

– Не похоже. С какой это высоты?

– Метров восемьсот–пятьсот.

– Не похоже, – повторил капитан, – крупная уж больно. Вполне, что и не буква «S», а цифра «5». Но и не старина? вековая. Когда это на борта? парусников и пароходов наносили такие крупные надписи?

– Красненькое, или мне кажется? – заметил кто-то.

При вращении «парашютиста» удалось ещё пару раз под более низким углом что-то увидеть, но совсем уж нечётко.

Вскоре беспилотник встретился с поверхностью и камера автоматически (через секунд двадцать) отключилась.

– А ведь он недалеко упал, метров триста от этой штуковины.

– По маяку мы легко отыщем, – видя, что капитан всё ещё раздумывает, поддакивал инженер.

– И даже ночью, – переглядывался с тем Шпаковский, находя полное взаимопонимание, – до заката час с небольшим. Туманов практически нет.

– Это ты к чему? – Черто?в переместился к штурманскому столу, шевеля губами, чуть склонив голову, что-то прикидывая.

– А к тому, что можно и ночью смотаться, чтобы вертолом не рисоваться.

– Да я не против, – капитан всё ещё глазел на карту, – я просто взвешивал шансы отыскать на обратном пути… и артефакт, и нашу вещь. Не вариант. Маяк умрёт. Льдина удрейфует чёрт знает куда.

И, определившись, дал добро:

– Да! Работаем! Только надо Рожественскому объяснить. Пусть хоть сам за штурвалом на мостике стои?т, но чтоб без посторонних глаз.

* * *

Как стемнело, расчехлили «Миля», подготовили к полёту. Новость уже пробежала по ледоколу, и градус любопытного возбуждения зашкаливал. Ужин в столовке умяли, слизав с тарелок, не заметив за фантазиями и версиями, в говорильне.

Примчал Волков – грудь вперёд-де: «И я полечу!»

Черто?в кряхтел, завидовал – тоже хотел, но не везде ж капитан должен быть затычкой. Оставлять судно не с руки.

Шпаковский с Рожественским лялякал минут сорок.