Вскормленные льдами

Массивная ту?ша атомохода (тридцать метров ширины против двадцати трёх броненосца проекта «Бородино») и без того оставляла за собой основательно широкий канал. При аккуратном следовании точно по оси фарватера сопровождаемые могли не опасаться соприкосновения с кромкой льда.

Иногда из-под кормы ледокола выныривали крупные обломки льда – «Суворов» встречал их форштевнем, разбивая, так как следующие за ним тонкостенные пароходы при неудачном маневрировании могли пропороть скулу или борт.

В целом все корабли и суда были перегружены, просев, опустив дейдвудные части много ниже слоя льда, но всё равно оставалась опасность особо поднырливым куском льдины повредить винты.

При малейшем подозрении на подобный исход следовало в обязательном порядке стопорить машину, отбивая сигнал о своём манёвре, дабы избежать наката на корму идущих сзади.

Радовало то, что на паровых поршневых машинах допускалась большая гибкость в выборе числа оборотов, и после остановки ход машине можно было давать постепенно, начиная с «самого малого», струей отгоняя обломки, тем самым предохраняя винт от ударов.

Но пока никаких жёстких эксцессов не случалось, да и (на взгляд «ямаловцев») не должно было при таком скоростном режиме и той лёгкости ледяного покрова.

Так что прикомандированные «лёдопроходчики» «гоняли» корабли эскадры просто вхолостую, шлифуя реакцию капитанов и исполняющие действия экипажей.

К вящему неудовольствию Рожественского – эта тренировка съедала лишние узлы скорости. Тем более что в тёмное время суток ход и без того падал – рисковать не хотели.

Поэтому от Карских ворот до траверза острова Белый, до которого было больше (или всего) пятисот вёрст (если по-сухопутному), – на этот перегон потратили практически четверо суток.

Ближе к острову Белый, вследствие подвижки льда то тут, то там образовывались места открытой воды – разводья. Стали появляться полыньи, где покрытые серо-зелёной рябью, где покачивающиеся густым ледяным крошевом.

Маршрут стал извилист. Широко лавируя, шли от полыньи к полынье, легко и с треском ломая перемычки между льдинами. Одна из таких перемычек, кстати, оказалась с сюрпризом – толстой «бородой» подводного айсберга. Такой, что «Ямал» неожиданно тряхнуло.