Портрет волейболиста

Во-первых, меня мучил вопрос: «Как я смогу адаптироваться к совершенно чуждой мне культуре?» Во-вторых, японская живопись… Я просто боялась не справиться с совершенно незнакомой мне техникой, понимала, что нужно будет начинать всё заново, а это тяжело (несмотря на то, что на момент поступления мне было всего девятнадцать лет). Но отказаться от такого шанса значило спустить в трубу все приложенные усилия и проявить слабость. Поэтому через две недели, в конце марта, я собрала вещи и улетела в Японию. Меня провожали папа и мама.

– Как ты там будешь?

– Мама, ты ведь сама была не намного старше, когда уехала из родительского дома.

– Я тогда уже вышла замуж, со мной был твой папа. А ты совсем одна, и так далеко! – причитала она.

– Мама, ты и папа всегда будете рядом. Где бы я ни находилась.

Я не плакала, несмотря на застрявший в горле ком. Потому что не могла делать это на людях. Подобное проявление эмоций у других я почему-то считала силой и своего рода смелостью, для себя же – слабостью.

Мы попрощались. Прежде чем пройти в зону ожидания у выхода на посадку, я оглянулась. Мама и папа помахали мне. Я ответила воздушным поцелуем. Уезжать от них было тяжело, но необходимо. Учёба в другой стране стала шансом сепарироваться от родителей, стать самостоятельнее, в конце концов, получить профессию своей мечты и познакомиться с новыми интересными людьми.

3.

Я люблю летать на самолёте. Особенно момент взлёта, когда он сначала разгоняется до нескольких сотен километров в час, а потом взмывает вверх. Тебе кажется, будто все тревоги остаются позади. Ты ощущаешь этот момент всем телом, ощущаешь эту лёгкость. Наверно, поэтому я радуюсь, когда наблюдаю за самолётами с земли. Мне почему-то всегда кажется, что на его борту находятся счастливые люди. И я завидую им белой завистью.

Когда мы набрали высоту, а облака остались внизу, за окном иллюминатора осталось лишь голубое небо и яркое солнце. Какой красивый вид! Смотря на него, можно о многом подумать. О чём тогда думала я? О том, что в пункте назначения меня никто не встретит, о том, что там, в токийском аэропорту, меня никто не будет ждать. Стало немного не по себе. Но полёт занимал девять с лишним часов – достаточно для того, чтобы успокоиться и собраться с силами.