Герой вечного времени

Фланирующие курортные дамы невольно обращали на себя внимание мужчин, словно нечаянно бросающие оценивающие взгляды на их прелести…

– В наше время всё это подавалось также охотно, но не так откровенно, – заметил Михаил. – Прогресс изменил моды, а интересы крутятся вокруг всё тех же ценностей. И вся эта мишура только для того, чтобы завязать новые отношения.

Забыли пушкинское – «учитесь властвовать собой». Предлагают себя, словно товар на необъятном рынке.

Друзья на сегодня приодели Лермонтова соответственно новому времени.

Он сбрил усы, ему предложили надеть модное кепи и очки, кроссовки и шорты.

Трудно было распознать известного поэта.

Приятели остановились у свободной лавочки и разложили свои авторские книги на продажу. Между делом разговор пошёл о творчестве, о возможности издавать свои творения, о полиграфии, реализации книг и о писательской кухне, интересной разве что этой троице.

Но вдруг тема сменилась.

– Хочу спросить, – обратился Станислав к Лермонтову, – почему ты не включил в свой первый сборник стихотворение «Белеет парус одинокий»? Неужели оно показалось тебе недостойным или не совершенным?

Михаил молчал недолго.

– Были сомнения в этой связи с этическими нормами.

Нечто похожее с этой строкой было уже написано Бестужевым в его «Андрее, князе Переяславском». Речь там идет о челноке, застигнутом разбушевавшимся Дунаем:

«Но вот ярящимся Дунаем,

То видим, то опять скрываем,

Ловец плывет на челноке.

Белеет парус одинокий

Как лебединое крыло…»

Меня привлёк или, как у вас теперь говорят, «зацепил» мощнейший образ паруса, одиноко белеющего в морской пучине. Я буквально ощутил себя этим парусом, и выплеснул стихотворение на бумагу. Но, готовя к изданию, подумал, что кто-то может решить, что я заимствовал образ.

– Тогда не было понятия авторских прав.

– И не было столько пишущих… Но не скинешь со счетов этику и честь.

Вам ли объяснять, что для поэта важна чаще всего первая строка, как правило, определяющая, задающая ритм, тему, настроение стихотворения.

И эта строчка сидела во мне долго, в конце концов, я не смог побороть искушения и не жалею.

Это стихотворение своего рода переломный момент в моем созревании от юношества к более зрелому периоду. От проб и ошибок, подобных эротическим поэмам с сомнительной ценностью, что были в раннем периоде.