Для тебя моё сердце

– Ты о чем? – пытаюсь возмутиться. Но получается так себе.

– Ладно, спрошу прямо. Какого черта ты следишь за отчимом? – добавляет в голос металл и убирает из глаз усмешку.

– Олег мне не отчим! И я не… – закончить мне не дают.

– Варя, не стоит врать. Я тебе не враг и пока еще доверяю своим глазам. Уж прости, сыщик из тебя никакой. Твою тачку только чудом не засекли.

Набираю в грудь воздуха, чтобы все отрицать. Но передумываю и тяжело вздыхаю. Потом разочарованно спрашиваю:

– Было так заметно?

– Мне да.

Я хочу знать: что происходит? Что ты делала в прокуратуре?

Отворачиваюсь к окну, поджимая губы. И прикидываю, стоит ли делиться с Морозовым своими подозрениями. Он явно от меня не отстанет, а врать лишний раз не хочется. И так уже живу в сплошном вранье. Медлю. Подозрения – подозрениями, но произносить их вслух как-то стремно. Они могут показаться полным бредом. Хотя, если кто и способен меня понять, так это точно Богдан. Насчет Олега у него нет никаких иллюзий. Так что решаюсь:

– Ты прав, я за ним следила, – признаюсь с некоторым смущением.

– В офисе? Это чистое самоубийство. Там повсюду камеры и охрана. Как тебя туда вообще пустили?

– Просто. С сегодняшнего дня я там работаю.

– Насколько помню, у тебя была другая работа, – хмурится Морозов и требует: – Давай, не тяни. Рассказывай, что затеяла?

– Ну… Ты, возможно, не знаешь, мои родители и Кошелев знакомы с детства. До гибели отца Олег и мама… – черт, как сложно о таком говорить. – В смысле, ничего между ними не было.

Все закрутилось уже после похорон. Примерно через год. По крайней мере, раньше я так думала, – замолкаю, так и не прояснив до конца свою мысль. Морозов сам ее развивает:

– Раньше так думала. А сейчас иначе?

– А сейчас не уверена. Точнее, в маме-то я уверена. В том, что они с папой любили друг друга. И у нее никого больше не было. А вот Олег…

– Что случилось с твоим отцом? – перебивает Морозов. – Ты говорила, что он умер, я думал, от болезни.

– Нет, – медленно качаю головой и вздыхаю.

 – Папа погиб, выпал из окна два с половиной года назад. Нас уверяли, что это несчастный случай. Но мы с мамой всегда сомневались.

– Понятно, – хмурится Богдан. – И теперь ты считаешь, что Олег убрал соперника? – сходу озвучивает неприглядную версию. Серые глаза впиваются в мое лицо, следя за реакцией. Я морщусь и не пытаюсь скрыть, как мне неприятно это слышать. Но не возражаю.

– Меня посетила такая мысль, – отвечаю хмуро и отвожу взгляд в сторону.