Наследница из заброшки

Заключение будет оформлено по результатам… – она взяла бумагу, которая уже лежала в папке поверх других бумаг, и потрясла ей: – вот этого вывода.

– И сколько дней ее дома держать? – в конец растерялся Женя.

– Пока не надоест.

Зина сразу узнала их красные Жигули, которые на фоне других машин выглядели чрезвычайно скромно. Но для неё это была самая лучшая машина в мире. Она с букетом шикарных роз в руках заняла место возле Жени и всю дорогу ворковала, вызывая у мужа добродушную улыбку.

Из сбивчивой речи подруги Зина поняла, что её бросил парень и Люба изрядно пьяна.

– Отвезёшь меня к Любе?

Женя не любил Любу. Ему не нравилась её манера совать нос в чужие дела. Но она была единственной подругой его жены, несмотря на полную противоположность их характеров.

Доехав до развилки, Женя повернул в сторону города и выехал на широкую улицу, которая вела к дому Любы.

– Беспокойная ты моя, всё о других печёшься.

– Не кого-то, а мою лучшую подругу Любашу! – возразила Зина.

– Твоя Любаша, кстати, ни разу тебя даже не проведала! – заметил Женя.

– Так я, вроде как, не в больнице лежала, – напомнила Зина.

В гостиной на столе стояла початая бутылка водки, кабачковая икра, обгрызенный батон и фотография темноволосого, смуглого парня в рамке. Любаша с растёкшейся тушью под глазами хлебала водку из стакана, зажмурив глаза и заедая кабачковой икрой, которую зачерпывала куском батона из банки.

Она не сразу заметила Зину, которая своим свежим, ухоженным видом составляла полный контраст пьяной, зарёванной Любаше.

– Так, что здесь за пьянство? – спросила Зина, отыскивая глазами вазу, чтобы пристроить розы.

Любаша кинулась к подруге, и, схватив ту в крепкие, пьяные объятия, проглатывая слова, затарахтела:

– Зина, Зинуля… как же мне жить теперь?! Я же спрашивала его: «ты женат»? А он: «нет, нет, не женат»! Я бы… да, если бы я знала, я бы давно его забыла.

Зина почувствовала облегчение, когда Любаша выпустила её из объятий, – но, как оказалось, только лишь затем, чтобы наполнить стакан.