Наследница из заброшки

Вот пенсию хорошую заработал, да куда всё это мне одному? Ёлки… думал, будут деньги – будет счастье. Да вот и деньги есть, только один теперь я.

Пузик заметил, что его сосед суёт свои «ёлки» налево и направо. Видать, чтоб много не болтать, тот решил речь скоротить и от «ёлок-палок» остались одни «ёлки». Но, по всему видать, человек он хороший, – подумал Пузик, и, подлив обоим пивка, спросил:

– Что ж, совсем никого у вас нет?

– Можно сказать, никого. Друг у меня там в Крыму один был – Матвеем звали. Хоть и моложе он меня намного, но дружили мы с ним крепко.

Пожилой мужчина, замолчал, задумался, уйдя в себя. Пузик не стал его больше ни о чём спрашивать, даже пиво перестал пить. Оба смотрели в окно, за которым мелькали поля да столбы.

– Сейчас… – оборвал молчание мужчина и зачем-то полез в чемодан. Оттуда он достал бутылку водки, достал пластиковые стаканы и разлил водку.

– Давай выпьем, помянем рабов Божьих Матвея и Веру.

Они выпили и, несмотря на то, что на столе оставалось ещё добрых полкурицы, завёрнутой в фольгу, закусили таранкой.

– А Вера – это дочка его, что ли? – спросил Пузик.

– Господь с тобой! Вера – это жена его. Оба в один день погибли – автомобильная катастрофа.

– О, блин! – всплеснул руками Пузик и поспешил плеснуть в стакан водки.

На этот раз развернули курицу, оставшуюся редиску, варенные яйца и, поняв, что проголодались, затрепали всё, что оставалось на столе.

– Вот дочку хочу их повидать, – сказал уже на изрядном подпитии пожилой мужчина. – Крестницей она мне приходится. Ты знаешь, кто такой крёстный?!

– Ну… этот… который… – попытался ответить Пузик.

– Сиди, не знаешь…! А крёстный – это, чтобы ты знал, второй отец. А я – старый дурак, совсем забросил её, забыл. С бабкой она тогда осталась, с Вериной матерью. Сестра Матвея всё хозяйство на себя взяла. Деловая бабка, с хваткой, своё не упустит. Говорила, мол, вырастит Зина, всё ей достанется…

– А много там хозяйства-то?

– Ого! Матвей, как только Союз развалился, своё не упустил – парень хваткий был.

– Да, как знать…? – не согласился Пузик. Разлил остатки водки по стаканам, взял свой, а второй подал соседу: – Давай… крёстный?

Почти месяц Зина отдыхала в санатории. Она забыла о депрессии, тревогах, забыла вкус слёз.