И всё-таки я танцую

Вы разве не остаетесь?

– Нет, – почти выкрикнула она, – я – диспетчер!

– Диспетчер? Вот как?! А если я хочу, чтобы остался диспетчер…?! – повелительным тоном обратился он к девушке, которую Эмма про себя уже назвала своей спасительницей, и голос которой она узнала, – это она принимала заказы по городскому телефону.

– Но, вроде как, не положено, – спасительница обрадовала своим ответом Эмму, которая вцепилась в дверь кабинета, одной ногой уже приготовившись дать деру.

– Кто это решает? – не унимался мужчина, – если девушка пожелает… – И уже обращаясь к Эмме, сделал предложение, от которого она, по его мнению, не могла отказаться, – плачу тройную ставку.

– Нет, нет, мне надо идти, – поглядывая в проем коридора, ответила Эмма. Она готова была придумать любую причину, даже мысль о не выключенном утюге мелькнула у нее в голове.

– Мы тебя здесь жить не оставляем, – засмеялся шутник, – пару часиков и мы все разойдемся.

Паника овладевала Эммой, она окатила шутника полным обиды и укоризны взглядом и возопила:

– Я – диспетчер! Понимаете, я – диспетчер! – и обращаясь к девушке-спасительнице, тоже почему-то с обидой сказала, – если денег нет, тогда я пошла.

– Ну, иди! – закипая, согласился шутник. – И вы можете идти, – кинул он девушкам, которые растерянно смотрели на свою главную. Они топтались на месте, ожидая развязки этой истории.

– Последний раз предлагаю, – обратился шутник к Эмме, или ты остаешься, и я плачу втрое больше – каждой, или они уезжают все!

Эмма, думая только о побеге, тихо буркнула себе под нос:

– Ладно, вы тут разбирайтесь, а я пошла… – и девушка рванула вон из кабинета.

Добежав до конца коридора, она услышала гомон. Оглянувшись, она увидела, что из кабинета вышли все девушки и направились в сторону лифтов. Эмма рванула вниз по лестнице, и через минуту бежала по тротуару прочь от этого ненавистного бизнес-центра, который потом, и по прошествии многих лет, старалась обходить десятой дорогой.

Сказать, что хозяин был сердит, Эмма не могла, – скорей, он укорял ее в непрактичности:

– Глупая девочка, как только жить собираешься? Образованная же девчонка, и такая глупая, – подытожил он.

И только спустя время, Эмма поняла, что не заслужила такой доброты, такого прощения… Надо было гнать, поганой метлой гнать, ссанными тряпками, – гнать, чтобы бежала, не оглядываясь! Чтобы эта образованная и глупая бежала далеко-далеко, подальше от того мрака, в который вгонял ее хозяин.