Не родной

– Всё хорошо? – спросила мама, приподняв одну бровь, как она часто делала, когда беспокоилась.

– Конечно. – я улыбнулась и положила голову на ладонь. – Если ты уверена, что всё хорошо, то и я тоже.

– Милая…

Я хотела помешать маме сесть рядом, чтобы не помялось платье, но не успела. Она с громким шуршащим звуком плюхнулась на ступеньку.

– Не переживай.

Мама махнула рукой.

– Всё равно скоро снимать.

Она заправила за ухо прядь волос и уставилась в полумрак двора.

– Я знаю, ты волнуешься.

Я хотела ей возразить, но она тут же продолжила.

– И тебе страшно.

Я уставилась на неё. Меня всегда удивляло как эта женщина умудрялась точно угадывать мои чувства. Она будто ощущала меня даже на расстоянии и знала всё, что меня тревожит.

– Но у нас с тобой теперь новая жизнь, слышишь? – она крепко сжала мою руку. – Больше ничего не сможет тебя огорчить. Обещаю.

Я улыбнулась. Я верила маме. Всегда верила. Не только сейчас, а даже тогда, когда мы жили в том аду, и она каждый вечер перед сном говорила мне эти слова.

Но, к сожалению, тревожное чувство никуда не уходило. И его присутствие пугало меня ещё больше, чем оно само. Неужели мне всегда придётся жить с ним, как с поросшим во мне ядовитым корнем?

Я глубоко вдохнула вечерний воздух, чтобы разом прогнать дурные мысли. Нет. Мне во что бы то ни стало нужно перестроить свою поломанную психику и радоваться жизни. Ради мамы. Ради нас обоих.

Музыка в саду затихла. Мама быстро поднялась на ноги, чуть не рухнув обратно в своём объёмном платье.

– Пойдём! – выпалила мама, округлив глаза. – Я совсем забыла. Сейчас Артём будет петь.

– Что??? – у меня приподнялись брови.

– Толя попросил тебя позвать.

Мама стянула меня со ступенек, и мы быстро побежали по дорожке, а я изо всех сил пыталась не наступить на её платье. Тем временем впереди уже заиграла красивая нежная мелодия.

Мы вошли в сад. Толпа гостей соорудила небольшой круг, обступив Артёма, который стоял перед своим пианино с микрофоном в руке.

Проигрыш песни, наигранный на фортепиано перелился в ударные звуки барабанов, вплетённые в волнующую симфонию, приукрашенную множеством дополнительных звуков, которые невозможно было выделить или оторвать от единой звуковой дорожки.

И тут он запел.

В небеса-а-а-а

За тобою полечу как во сне.

Все улыбки дарю лишь тебе-е-е.

Всем теплом я укрою от бед

И все мысли опять о тебе-е.

Знай, это выше меня и сильней.

Я не в силах забыть о тебе.