Не родной

 – сказала Кира и обняла меня, а я крепко сжала её руку.

– Я не могу радоваться.

– Почему? – спросила Кира напряжённым голосом.

– Не знаю… Не могу это объяснить. Мне всё время кажется, что должно случиться что-то плохое. И мне очень страшно.

На моё удивление Кира рассмеялась, стараясь сдерживаться, что выглядело ещё забавнее. Я нахмурила брови, но от её заразительного смеха тоже начала хихикать.

– Чего ты ржёшь?

– Слушай, подруга. Кажется, твой брат совсем тебе мозги сплавил. – говорила она, не прекращая смеяться.

– Перестань. Перестань… – повторяла я, ударяя её подушкой, а она продолжала говорить сквозь смех.

– Кстати, ты ведь не забыла, что он тебе не родной? – выпалила Кирка, заливаясь теперь уже громким хохотом.

***

Уже с утра стояла жара, и я как никогда радовалась каждому прохладному порыву ветра. Задний двор школы украсили тоннами синих и белых шаров – под цвет школьной формы – юбки в серо-синюю полоску, белые рубашки и гольфы. Нас построили вокруг асфальтированной площадки, где разноцветными мелками было написано: «Прощай любимая гимназия!».

Родители сидели на небольших трибунах, сооружённых вокруг линейки. Мои – мама и Толя сидели напротив и махали рукой. Отчим держал камеру.

Меня здорово трясло.

Утром мама шёпотом намекнула, что меня ждёт сюрприз, и конечно же, я ждала его с нетерпением, чтобы поскорее избавиться от чувства неизвестности.

Да, я настолько странная, что панически боюсь любых сюрпризов.

Линейка началась с торжественной музыки. Сцена, на которой расплёскивала свои великолепные фразы Алла Дмитриевна находилась слева, так что где-то через полчаса у меня начала болеть шея, и я уставилась вперёд – на свою семью. Мама умилённо глазела на меня, а Толя что-то шептал ей на ухо. Они были по-настоящему красивой парой. Внезапно я осознала, что нигде не вижу Артёма, и волна тревоги ураганом поднялась внутри меня. Я стала пробегать глазами трибуны, но брата нигде не было.

Ну конечно, есть же дела поважнее, чем последний звонок сестры.

Обида ядовитым туманом заполнила мою грудную клетку, а потом её будто сдавило тисками. Я глубоко втянула воздух, чтобы ненароком не пустить слезу на глазах у одноклассников. Ещё никогда мне не было так тяжело сдерживаться.

Все слова Аллы Дмитриевны, выступления детей и прощания одиннадцатого класса со школой я пропустила мимо ушей, насупив нос и глядя в асфальт.