Между нами война

Эрис вытерла кровь, невольно любуясь чертами его лица, созерцая и осознавая, что для неё они являлись эталоном грубой мужественной красоты. На поджарой, покрытой шрамами груди красовался огромный и круглый, иссиня-черный кровоподтек. Эрис оставалась хладнокровной и невозмутимой, скрывая свои эмоции от окружающих людей.

Юниоры, собравшиеся в хвосте толпы, которая в данный момент упивалась жестоким зрелищем забоя взбесившегося коня, наблюдали за сердобольной Эрис. Некоторым было просто интересно, некоторые переживали.

А Ахиллес в своём окружении незаметно следил за капитаншей и спасенным ею командиром. Он видел ее глаза. Его кровь кипела. В эти минуты сан марковец Антонио недалеко от них переживал те же самые томные чувства. Воздыхавший, он бросал пылкие взгляды на жалостливую девушку.

– Эрис! – подошедший учитель добро улыбался. – Поздравляю, дочка.

Эрис встала.

– Благодарю. Но я не хотела, чтобы всё обернулась этим. – они посмотрели на лежащего Тарроса.

– Ты не виновата. Наоборот, ты помогла ему.

Эрис, ты показала себя не только, как хорошо подготовленный боец, но и как благородный воин. Я горжусь тобой. – она скромно отвела взор.

– Без них я – никто! – громко сказала Эрис, указав рукой на ребят. Юниоры услышали это и возрадовались. Учитель пошел к команде.

– Расступитесь, отойдите! – сквозь гущу народа рьяно протискивался Алессандро, а за ним две молодые женщины. В руках первой – миловидной и златовласой, примерно лет двадцати восьми был маленький двухлетний ребёнок с сине-голубыми, большими глазками.

Они подошли и Эрис отступила немного назад.

– Signore Ges? Cristo! *Господи Иисусе Христе! (итал.)* – неподдельно воскликнул Алессандро, подбежав и сев на траву возле Тарроса. – Come ? successo? *как же так получилось? (итал.)* – он тряс его за плечо. – Fratello, sono venuto, svegliati, svegliati, amico! *Брат, я пришел, проснись, проснись, друг!*

– Niente panico, caposquadra! *Не паникуй, старшина! (итал.)* – сказал доктор. – Держите себя в руках.

Ему необходим покой.

– Да-да. Конечно. – произнес Алессандро.

– Как он? – спросила златовласка, передавая ребенка второй женщине, добротной блондинке, шикарно разодетой, украшенной множеством драгоценностей, сияющих на ярком солнце. – Povero, mio caro… *бедный, мой дорогой… (итал.)* – проговорила она, сев рядом и взяв командира за руку. На ее красивых глазах выступили слёзы.

Эрис отчего-то стало невыносимо находиться в этом обществе.