Между нами война

– Любовь – самое мощное чувство, она сильнее страха смерти, жажды жизни, сильнее времени и обстоятельств. Мне более важно то, любил ли я.

Выдержав минуту томительного молчания, Таррос спокойно продолжил:

– Я не знаю, поймешь ли ты, знакомо ли тебе это… – теперь он специально играл на ее характере, ведь Эрис постоянно вела себя так, чтобы окружающие ненароком не приобрели о ней ошибочное мнение. Этот умный человек видел, как она всегда невольно пытается отстоять свою честь, даже оправдаться. Ему нравилось, как девушка возмущается, если специально вывести её.

– Я не такая опытная как Вы, но примерно представляю, о чём идет речь, не беспокойтесь. – ей стало неловко. Она чувствовала, что они подходят к границе дозволенного.

– Знаю. Даже вижу. Я научил себя замечать вещи, которые не замечают другие. – он смотрел прямо и проницательно, отчего Эрис посетила крайняя неловкость.

От его вызывающих слов ей стало не по себе. От растерянности она не нашла, что выпалить в ответ – лишь дыханье перехватило.

– Умение быть наблюдательным и анализировать – один из ключей к успеху. – как ни в чём не бывало, издевательски продолжил он. – Несмотря на силу, которой ты обладаешь и демонстрируешь, в груди у тебя трепыхается, подобно маленькой раненой птичке, беспокойное сердечко.

– К чему Вы клоните?! – Эрис почувствовала как щеки и уши наливаются горячей кровью, но это было против её воли.

– Ты не сможешь всю жизнь проскакать на своем коне с оружием в руках. Даже если захочешь. Твое женское сердечко рано или поздно подведет тебя. – его голос звучал так уверенно и непоколебимо, почти без выражения чувств, как будто бы он проводит обычный инструктаж.

– Не заставляйте меня полагать, что Вас волнуют мои личные переживания.

Пристально смотря ей в глаза, он спокойно продолжил, как хищник перед броском, незаметно для нее ловя каждый вдох и жест.

– Любовь кузнеца, – продолжал он, – делает из куска грубого железа великолепный мечь. Любовь способна возраждать. И уничтожать. Любовь превращает самого сильного в подобие умирающей тени.

– Некогда мне думать о такой сентиментальной ерунде, когда кругом война и простой народ страдает.