Между нами война

Нам невозможно пустить пыль в глаза. Я говорю это только тебе, потому что доверяю. – поделился Таррос.

– Спасибо за доверие. – сказала Эрис, пряча взгляд.

– Ты что, всё что ли? – разочарованно спросил Таррос. – Тебя что, надо с ложки кормить? – он выкатил на нее свои синие глаза.

– Ну перестаньте… Мне хватает. Эллиут! – она передала свою тарелку, и тот, поблагодарив, принялся доедать.

– Ты молодец, парни уважают тебя.

– Я здесь с шести лет. Уже десять лет, как я в Олимпии. – откровенничала она. – Это больше, чем они.

 – она указала на стол юниоров. – Только Персиус, Аннас, Аргос и Атрей пришли на день позже меня. Но были периоды, когда они надолго бросали занятия.

– Ты для них авторитет. – заметил командир.

– Иногда приходиться быть грубой и задиристой. Как парень. То есть, почти всегда.

– Но этот смугляк, Персиус похоже – он противится. Он намного старше тебя?

– На шесть лет. Он не всегда был таким. – Эрис нахмурилась. – Он на протяжении долгого времени был для меня, как брат. – сказала Эрис.

– Это он хотел стать капитаном Каннареджо? – полюбопытствовал Таррос.

– Да. Как Вы догадались?

– Спесь и самоуверенность написана на его лице. – ответил он. – Но не только это заставило его покончить с братскими чувствами. – спокойно проговорил Таррос, попивая воду.

– Что? – Эрис вздрогнула. – А что же еще, по-вашему? – она снова возмутилась.

– Сама знаешь. – провокационно бросил он, подняв на нее глаза.

– Я уйду, командир. – пригрозила девушка, отводя глаза.

– Нет-нет! Не уходи.

Вечером прибудет венецианское помело и нам больше не придется посидеть за обедом так непринужденно. Прости за откровенность. Я говорю только то, в чем уверен. Ты же любишь правду?

– Какой бы тяжкой она не была. – вздохнула Эрис, снова посмотрев на него. – Но о таких вещах мне больше не говорите! Теперь я ненавижу Персиуса. – она гневно покосилась в его сторону, и этот гнев был искренним. – Я еще поквитаюсь с ним. – покачала она головой, буркнув последние слова себе под нос, скрывая его в кружке.

 – И больше не заставляйте меня краснеть! – она подняла левую бровь, и выражение ее лица стало пацанским. Что, по мнению Тарроса, придавало ему еще больше миловидности.

– Почему ты выбрала военное дело?

– Я знала, что Вы спросите. – она улыбнулась. – С раннего детства я считала, что солдат – это защитник слабых и угнетенных. Что он – герой, вышедший из народа. – она говорила воодушевленно и смотрела в никуда перед собой, сложив руки на столе.