Между нами война

 – ухмыльнулся он.

– Я тебе говорил, чтобы ты не смел всячески комментировать Эрис. – грубо напомнил командир.

– Ты просишь невозможного. Ты же знаешь, что это не я обуздываю свой язык, а он седлает меня. – он сделал грустный вид. – И, к тому же, ты такой неразговорчивый, я просто иногда озвучиваю твои мысли. Да! – он откинулся на спинку стула, довольный собой.

– Я позволил себе лишнего. Вот она и ушла. – с грустью в голосе поделился Таррос, нахмурив брови и отведя взгляд.

– Глупости. Я видел, как эта девчонка пялилась на тебя.

– Ты что, действительно полагаешь, что она что-то питает ко мне? – с надеждой спросил Таррос.

– Ха! Ты смешон. Впал в ребячество… Нет, ну правда! Я обещал тебе оставить часть сегодняшних событий на потом. Считай, что это будет твоим десертом. – он загадочно улыбнулся.

– Не томи. Что ты можешь сказать мне нового, отчего мне станет сладко? Что наконец-то понял, какой ты болван? – он поднял свои брови с усмешкой в уголках губ.

– Какой же ты всё-таки грубиян. Тебя даже могила не исправит. – сокрушился Алессандро.

– Ладно тебе, прости, брат. Ты иногда чертовски раздражаешь меня.

– А ты полагаешь, что предо мной сидит ангел во плоти? Мужлан и обормот, грубый и неотесанный, так и не научившийся держать себя в руках, застрявший в своей буйной юности. Хамло в джуббоне. Ты раздражаешь даже самого себя.

– Это все? – спросил Таррос.

– Да, пожалуй. – Алессандро улыбнулся.

– Говори, что видел? – командир весь напрягся, желая услышать что-либо, связанное с Эрис.

– Ладно. – он приблизил свой стул к стулу Тарроса. – Знаешь, твоя потная тушка была такой жалкой сегодня.

– Ты что, совсем идиот?! – удивляясь, спросил командир.

– Слушай молча! Эта милая сострадательная девочка сидела около тебя и не брезговала обтирать твой вонючий пот и кровавые слюни. – он засмеялся.

– Откуда тебе знать? – с недоверием спросил он.

– Лекарь сказал. Ещё он сказал, что девушка интересовалась о серьезности твоей травмы и о том, будешь ли ты жить.

– Это ни о чём не говорит. Возможно, она просто чувствовала вину.

– Нет, в твои-то годы и не понимать такое… – он с укором мотал головой из стороны в сторону. – Я подошел с Каллистой, Джузеппе, Лючией.

– Я не пойму, зачем дочь Бартоломео вообще появилась там. – с отвращением сказал Таррос.