Царица Теней: возвращение Персефоны

– Я знаю, что, возможно, меня ждут не лучшие воспоминания, – прошептала Лина, первой нарушив молчание, – что всё станет сложнее, когда я узнаю прошлое до конца, – она смотрела на Аида и понимала, что тепло, которое она чувствует, свет и жизнь Подземного мира, которые исходят от него, это его дар Персефоне. Лина обижалась на него, но, на самом деле, была виновата сама. Она оскорбила его, когда он просто исполнял свой долг, она не приняла отказ, руководствуясь собственными чувствами, – но сейчас я помню лишь счастье, восхищение и любовь, и я хотела бы закрепить эти воспоминания в настоящем.

Аид не пошевелился. Ни жестом, ни взглядом он не показал свою реакцию на её слова. Просто ждал. Лина собралась с силами, будучи уверенной в глубине души, что непременно пожалеет о сделанном, придвинулась ближе и, прежде чем он успел предугадать её действия, поцеловала. Она закрыла глаза, отчаянно прижалась своими губами к его, желая в реальности почувствовать ту жизнь из воспоминаний. Коснуться её по-настоящему.

В последствие, вспоминая этот момент, Лина будет допускать мысль, что Аид очаровал её, что он использовал что-то незаметное, чтобы привлечь её, но пока она просто шла на поводу собственного сердца и не желала останавливаться.

Аид застыл как изваяние, но лишь на краткий миг, после которого обнял её за талию и прижал к себе. Касание губ сменилось настоящим поцелуем: сначала нежным и чувственным, затем глубоким и страстным, – поцелуем, расколовшим реальность.

Лина едва понимала, что делает. Она сгорала в нём, в его губах и прикосновениях, и готова была поклясться, что ещё никто никогда не целовал её так – до дрожи в коленях, до сводящего с ума желания. Лина не заметила, как они оказались в спальне, зато отчётливо запомнила падающие цветы, оторванные неудачным движением, стук атласных пуговиц по полу, которые никак не желали расстёгиваться, и прохладную поверхность стены, к которой он прижал её в поцелуе, доводящем до исступления.

Светлячки под потолком, его руки и губы, воспоминания, воплотившиеся в реальность, и любовь, какую ей не мог дать никто, кроме него. Любовь, которая родилась задолго до того, как на свет появилась она сама.

Они, каждый по-своему предчувствуя грядущие события, позволили себе немного свободы. Она, переполненная воспоминаниями, хотела поделиться с ним крупицей счастья, крупицей эмоций и чувств, которые непрерывно испытывала с первой встречи. И делилась.