Царица Теней: возвращение Персефоны

 – О, я знаю это чувство, когда, возвращаясь домой, ты теряешь над собой контроль, забываешь, что ты уже не ребёнок, забываешь о своём положении и обязанностях. Особенно если привыкла к заботе родителей, к безусловному их почитанию. Я пришла напомнить тебе, кто ты такая, чтобы ты потом напомнила об этом другим. Ты войдёшь со мной в зал Дворца Собраний на Олимпе не как дочь Деметры, а как равная мне богиня. Иди и сияй! – она закончила свой монолог и поставила в нём жирную точку, закрепив корону Персефоны в её волосах.

(27 Зал Собраний)

Зал Собраний был переполнен богами, их голоса гулом звучали меж колонн – все стояли по кругу, а в центре возвышались три трона, выстроенные ещё до раздела царств. На одном из них восседали Зевс и Гера, напротив Аид – с его стороны круг богов редел, они теснились в сторону Зевса, и лишь самые бесстрашные, вроде Гелиоса и Афины, оставались на своих местах. Третий трон пока пустовал. Ожидание опускалось на всех присутствующих и постепенно растворяло их терпение, но жаловаться было нельзя.

Однако ожидаемое, как всегда и бывает, свершилось не так, как представляли себе все присутствующие. Прежде Посейдона явился Гермес, он возник у входа и громогласно объявил:

– Арес бог Войны присутствовать не сможет.

В иные времена Зевс бы разгневался, приказал бы немедленно найти Ареса и привести сюда, но сегодня он был обеспокоен иными проблемами, и значения этому не придал. Гермес, тем временем готовый принять весь гнев отца на себя, немало удивился и поспешил представить остальных новоприбывших.

– Владыка Морей Посейдон. Царица Морей Амфитрита. Богиня Весны и царица Подземного царства, Персефона.

Они вошли втроём. Амфитрита и Посейдон рука об руку, Персефона на расстоянии шага в стороне, но на одном уровне с ними. В тёмных одеждах, в непревзойдённом величии своего образа, созданного Амфитритой, она притягивала взгляды.

В зале Собраний воцарилась тишина. Все до единого застыли в неоконченных движениях, словно в двери вошла не Персефона, а Медуза Гаргона, и только Аид медленно поднялся с места.