Стихи: Русь замысловатая

Ну, будь здоров!

Полетели пирожки, ой, на улицу,

а за ними и жена – мужик хмурится!

Вот стою, раздаю пироги: «Все возьмите,

и меня с собой заберите,

я баба брошенка-кулинарушка,

напеку кулебяк, сварю отварушку,

а вы как выпьете отвар, помолодеете —

вспомнить имечко своё не сумеете!»

Эх, масленица-раскрасавица,

что ж ты делаешь с людьми, самой нравится?

Масленица к нам идёт

Собирайся народ,

масленица к нам идёт,

кверху задом сразу прёт,

кверху задом сразу прёт

да по-русски орёт:

– Ты пеки, но не спали

блин румяный в печи,

не сожги его, не сглазь,

да и сам с печурки слазь,

слазь и жри блины горой,

да ротище свой открой,

а я туда закину

твою больную спину,

его больную попу,

туда же и Европу!

Сожжение масленицы

Говорило нам ярило:

«Не болтайте языком!»

Говорило мне ярило:

«Тебя запросто сожжём!»

На ярило ведь не накинешь узду,

я сижу в сторонке и жду,

чтоб дорогое ярило

меня вечным огнём накрыло:

– Гори, гори ярко,

моя ты Худоярка,

гори, гори страстно,

ведь лик твой распрекрасный

вовсе и не на беду

с собою в вечность унесу!

Горю, горю, догораю

и свято ведь знаю:

я одна была такая

с рожденья, что ли, неземная.

Мужики и бабы

Маменькины дочки, тазы и заварка

Говорила мне маменька:

«Не ходи к мужикам чужим баиньки,

ведь водкой они угощают,

а тебе, доня, надобно чаю.

До чая я жутко охоча,

ходи до маменьки, доча!»

Так и ходила я к маменьке

чай пить и домой шла, тазики

с водой по утрам выносила:

крыша капала – мужика просила.

Закончилось наше лето:

ни одно, ни второе, ни третье,

сорок третье закончилось, значит.

Крыша моя всё плачет.

Мать, как дура, хохочет,

ещё чаю, видимо, хочет.

Валерьянку я в чай подливаю:

по другому как выжить – не знаю.

– Ну и дура твоя мамаша! —

говорит мне соседка Глаша

и зовёт к себе в гости,

потому как намерена бросить

чай гонять с кренделями

да воду носить тазами.

Вот и сидим мы с соседкой:

пьём чай, но дюже уж крепкий.

А крыша, тазы и заварка

поедом нас съедают: «Не жалко!»

Бабью дурь я не отдам

Ах, какая я хорошая была:

на работе, в поле, дома – всё сама!

Настирала, наготовила и в гроб,

лежу тихо, жду: ну кто же заревёт?

Муж пришёл, нажрался, пошёл спать,

дети и искать не стали мать.