Инчик-Сахалинчик

Вань, надо бы замок амбарный на летнюю кухню повесить, чтоб медведи по ночам у нас не шастали.

Отец, лежащий на другом диване, поперхнулся, закашлялся, отвернулся и забурчал:

– Припасов ей жалко, родному мужу сладенького пожалела. Да пошли вы обе!

Но «обе» его не слышали, а заучивали наизусть:

– Это что за теремок? Он ни низок, ни высок. Кто-кто-кто в теремочке живет? Кто-кто-кто в невысоком живет?

Отец покосился на нас и пропыхтел:

– Жадина-говядина, соленый огурец, по полу валяется, никто его не ест, а муха прилетела, понюхала и съела.

Валентина Николаевна удивлённо обернулась на супруга и выдала такую фразу:

– Так ты и не муха вовсе, а саранча поганая!

– Мам, а кто такой саранча?

– Это тот кто всё сжирает на своем пути – отец твой, в общем.

– Саранча! – кричу я весело Ивану Вавиловичу. – А давай на летней кухне много-много лавочек поставим. Чтоб все-все лесные звери по ночам в нашем теремочке собирались и чаи гоняли.

Мать со злой гримасой отвернулась от меня:

– Знаешь что! Кормилица ты наша, вставай и иди ищи себе другую кухарку.

Детский автомобиль

Подарили мне детский педальный автомобиль Москвич, но не новый, а с довольно-таки с большим пробегом. Ну ничего! Села я в своё авто и рассекаю по двору. Но рассекать просто так – скучно, надо же ездить со смыслом. Поворачиваю к деду во двор. Но туда проехать проблематично, тропинка узкая. Пыхчу, жму на педали!

– Дочь, ты куда? – кричит Валентина Николаевна, оторвав голову от своих тюльпанов.

– Деда давить!

– За что?

– А чтоб громко не пердел и ни хихикал при этом, как дурак!

– Ну, ну, – мать одобрительно закивала.

Еду, ползу, застряла. Ремонтирую драндулет, встав кверху задом. Из забора высовывается дед:

– Ты куда это, букашка, направилась?

– Тебя давить, чтобы ты громко не пердел и ни хихикал!

Дед опешил. А я совсем распоясалась:

– Не боись, я тебя быстро задавлю и пукнуть не успеешь!

Дед ехидно осмотрел калитку, запертую на защелку:

– И што, я тебе ещё и ворота должон открыть?

Я киваю.

– А вот это видишь? Ничего я тебе не должон.

Я в отчаянье дергаю ворота:

– Да ты, да ты! Да ты всему государству, знаешь, сколько должен? За то что на войну не ходил!

– Чего? – поперхнулся старый хрыч. – Да я для фронта картошку выращивал!

Но потом смягчился и почти ласково спросил:

– А кто это тебе такое сказал?

– Дядя Коля.