Алиса и Диана в темной Руси

Интуиция подсказывала ей оставить половину зелья для змея Горыныча. Но ребенок побоялся, что половина не подействует на болотных тварей:

«Да и где этот змей Горыныч?»

– Небось, сказки слушает! – поддакнул ворон.

Пока отрава закипала, девушка с завистью наблюдала за моющимися Водяными. Они терлись морской губкой, щедро ее намыливая, хлюпая и улюлюкая при этом. Алиса аж зачесалась от грязи. Она хотела было позвать шепотом кошку, но та сама мяукнула в кустах, показала свою мордочку и скрылась обратно.

Искупавшись и превратившись из нечистых духов в чистые, Водяной и Водяница посмотрели наконец в сторону человека. Алиса заметила их взгляды, схватила уже остывший котелок и сделала вид, что с удовольствием отхлебывает напиток. Чистая нежить заинтересовалась процессом, и голые дядька с теткой, опоясанные лишь водорослями, подползли к незваной гостье, предварительно подобрав трезубцы на всякий случай.

– А что ты пьешь, добрая девочка?

Алиса вспомнила, каким отваром угощала ее баба Яга и быстро ответила:

– Иван-чай, просто иван-чай.

– Гы-гы-гы! – заржали Водяные и выхватили котелок из рук Алисы.

«Глыть, глыть, глыть!» – напившись, нелюди сорвали несколько ягодок с головы Алисы, закусили ими, повесили пустой котелок на голову ребенка и удалились к воде – орать свои дурные песни и охранять родное озеро от варваров и хорошеньких девочек.

Но их веселье длилось недолго.

Убедившись, что Водяные спят богатырским сном, Алиса сорвала с себя костюм индейца и бросилась в воду, позабыв о вороне и кошке. Ох с каким удовольствием она напилась, накупалась, а потом подобрала обмылок с губкой, намылилась, смыла с себя всю грязь и снова намылилась. Труднее всего отмывались свалявшиеся в колтуны волосы, усыпанные смородиной. А как деточка заблестела, как новенький самовар, то вышла на бережок и задумалась: «Я, вроде, должна была увидеть свою сестру? … Дурья башка! – вспомнила Алиса.

Поискав глазами Динку и не найдя ее, Алиса поплелась к своему рюкзаку ждать проказницу киску и Тимофея. Громко звать их она не решилась, а вдруг разбудит спящую нежить?

– Дина, Дина! Ворон Тимоша! – вполголоса звала она, жадно поедая смородину, вновь созревшую на своей шевелюре.