Алиса и Диана в темной Руси

Однако дед Иван странно выглядел: на его голове сикось-накось сидела золотая корона; рыжие спутанные волосы свисали до плеч; голубые глаза горели безумным блеском; а одет он был в грязные, засаленные, но царские одежды – в вышитую золотой нитью рубаху и кружевные панталоны; на ногах красовались дырявые лапти.

Внучка, несмотря на это, все равно кинулась в объятия к родному человеку. Родной человек обнял ее в ответ, а затем осторожно поставил внученьку на крыльцо и сказал недовольным голосом:

– Какой я тебе дед? Я царь-самодур Иван третий сын.

– Ну да, ты третий сын у моей прабабушки, самый красивый. Я всё помню, дед! А как ты сюда попал?

Дед задумался, присел на крыльцо, достал из-за пазухи спички, трубку, мешочек, из мешочка вытянул щепотку махорки, насыпал ее в трубку и закурил.

– Дык, родился я тута.

Алиса внимательно пригляделась к деду:

«А мой дед курит Беломор. Нет, конечно, все знают, что дед Зубков дурной, но не до такой же степени! У этого дедка совсем глаза безумные: так и бегают, так и бегают – каждый в свою сторону! А может, это мой дед, но он просто рехнулся тут от одиночества?»

– Я царь-самодур, я сам по себе дурной, и мне не обязательно рехаться… решиться… рехнуться… зарехнуться! – попробовал Иван подобрать нужное слово.

– Отряхнуться тебе надо, грязный больно!

«И этот мои мысли читает!» – обиделась девонька.

– Так, так, – Алиса хитро-хитро сощурила свои карие глазки. – Значит, ты царь. А где же твоя свита?

– Я самодур.

– Оно и видно! – кивнула девочка. – Хоть бы помылся, побрился, одежду постирал, избу подправил.

«Мой родной дед работящий, не то что этот!» – подумала Алиса.

Царь отчего-то вдруг взбеленился:

– Ах ты, засранка, на себя посмотри!

Он подскочил, забежал в покосившийся дворец и выбежал оттуда с огромным зеркалом в руках, прислонил его к перилам террасы и сказал:

– На, смотри!

Алиса с удивлением стала себя рассматривать: всклокоченные сальные волосы с ягодой вперемежку, измазанное лицо и запачканная школьная форма.

– Господя! – вырвалось из детских уст. – Это я?

– Ты, ты, деточка! – злорадно пропыхтел царь.

– Дед, прости меня! – внучка снова кинулась к деду Ване. – Давай помоемся, постираемся, обед сготовим.

– Иди, мойся! – царь кивнул на разрушенную баню.

– Нет, ты не мой дед! – разозлилась Алиса и ударила самодура рукой. – У моего деда все хозяйственные постройки в порядке.