Алиса и Диана в темной Руси

 – Отравить нас что ли надумал?

– Да что б ты понимала, троечница по биологии! Знаешь, сколько видов грибов можно есть сырыми? – Грибнич разнервничался, раскричался, прямо как дед Иван.

Лесной дух доставал гриб за грибом и тыкал ими Алисе в нос:

– Шампиньоны, вешенки, рыжики, белые грибы, трюфели и, конечно же, дождевик – твой любимый дедушкин табак. Любишь, поди, раздавить руками серый грибочек и глядеть на его дымок?

– Люблю, – растерянно закивала головой троечница по биологии.

– Так вот, есть сырым его можно, пока он еще не созрел, то есть покуда он белый, белый, белый!!! – начал впадать в истерику Грибнич.

Если б Алиса не научилась равнодушно смотреть на безобидные припадки гнева деда Вани, ее психика сейчас дала бы трещину. Но Алиса росла девочкой закаленной, поэтому она лишь отмахнулась от орущей на нее нежити и попробовала откусить белый дождевичок.

– Весьма неплохо! – сказала она и попробовала накормить им кошку.

Той тоже понравилось. Девочки подождали немножко: а вдруг на их телах вырастут грибы? Нет, не выросли почему-то.

Наевшись шампиньонов, вешенок, рыжиков, белых грибов, закусив ягодами, которые росли прямо на них самих, и хорошо отдохнув, девчонки засобирались в путь. Алиса встала и (продолжая оттачивать методы дипломатии родного деда), поклонилась три раза до земли Грибничу да поблагодарила оного:

– Спасибо, дедушка Грибнич, за еду, за заботу! Но нам, вроде как, пора.

– А может, еще посидите, грусть-тоску мою скрасите. Из людей тут никто не хаживает, никто грибы не выискивает.

Алиса чуть рот не открыла от удивления:

– Так от кого ты тогда грибы свои охраняешь?

– Да так, белок да ежей от грибниц отгоняю. Птицы тоже очень любят грибами полакомиться, а еще мыши, зайцы лоси, олени и кабаны. Эх ты, троечница по биологии!

«И все-таки Грибнич – злая нежить! Стоит ли ему верить?» – подумала Алиса.

А вслух сказала словами бабушки Вали:

– Всякому в лесу пища нужна. Зря ты так, ой зря! – и добавила идеями своей учительницы зоологии. – В экосистеме должен работать закон живучести видов и нельзя ему мешать!

– А я? Я, по-твоему, не вид, на мое житие у вас запретов целая куча, так что ли? – и Грибнич заплакал, как дитя.