Моя фальшивая жизнь

Оторвавшись от ковыряния шуруповертом, Динго посмотрел в упор и с улыбкой подмигнул:

– Валяй, кисуня.

– Что ты делал вчера утром у бара "Американский треш"?

– Ты про эту таверну, что ли? Где тебя клеил какой-то качок? – это прозвучало довольно ревниво. Интересно, он это специально?

– Я, а-а, м-м… – замявшись, протянул было он, но быстро нашелся: – Ехал домой с тусовки в "RC McGraws", приятель позвал. Мы там нехило отрываемся: вечерами танцуем и устраиваем дэнс-баттлы, днем катаемся на скейте. По большей части валяем дурака, типа зачитываем рэп в хоум-студии Тэяна.

Я удивилась, взглянув на него во все глаза.

– Тебе столько не дашь… Я предположила, что тебе от силы двадцать три.

– Ох ты, золотая юность… – ухмыльнулся он. – Вообще, я только что демобилизовался, и двух месяцев не прошло.

– Всегда восхищалась азиатскому менталитету и вашей вечной молодости, – тут же созналась искренне.

– Ух ты! Считаешь меня симпатягой? – Динго вновь подмигнул.

– Хорош уже, ты меня смущаешь, – почувствовав, как загорели щеки, отвернулась.

– Значит, так и есть, – донесся ребяческий смешок.

Раздался спасительный звонок в дверь – пришел курьер.

– О, а я как раз закончил. Давай проверим, кто у нас там.

Я остановилась рядом, и он в несколько кликов настроил широкий экран сбоку от двери. Тогда я действительно разглядела знакомую форму ближайшей службы доставки и удовлетворенно цокнула. В одной руке разъездной держал ящик пива, в другой – контейнер с едой и еще какой-то бумажный пакет – подмышкой.

– Бедолага, ему, наверное, сейчас тяжело.

– Это его работа, – искоса взглянув на Динго, хмыкнула я.

Согласно кивнув, он распахнул двери, впуская того внутрь. Я быстро расплатилась кредиткой и, когда мы остались наедине, отправились на кухню к барной стойке в предвкушении вкусного ужина. Там уже были заранее приготовлены два бокала и тарелки. Отбросив манеры, мы синхронно вскрыли пиво – при этом с улыбкой взглянув друг на друга – и, смешав его с соджей, опрокинули по первому бокалу за аппетит, затем бессовестно принялись раздирать курицу-гриль на части.

Покончив с ней, я сполоснула посуду и, прихватив с собой бокалы, вернулась в гостиную, где Динго расселся в турецкой позе прямо на пушистом ковре: он приготовился внимать каждому моему слову.

Мне ничего не оставалось делать, кроме как упасть напротив, попутно вскрывая вторую банку пива.