Элизиум – мой

Охоту на тех, кто его провалит. И на меня.

И я стискивала зубы, и лежала, окоченевая, терпеливо и неслышно карауля, чтобы спустя много часов пружиной выскочить из налипшего сугроба и тенью стелиться над землей, ускоряя и ускоряя бег, как только услышу условный сигнал. Это потом, ближе к ночи, успешно сдав выполненное задание Учителю и укрывшись в тесной душевой кабинке, можно пустить воду погромче и скулить, отогревая заледеневшие пальцы, шипеть сквозь зубы и ненавидеть еще больше тот день, когда меня взяли в ученики, сломав мою юность.

И именно эти бурлящие, незамерзшие чувства – ненависть и жажда свободы – и были тем двигателем, который помог мне не стать в конечном итоге жертвой моих собратьев по Охоте.

Негромкий звук мужского голоса заставил меня очнуться от воспоминаний.

– Ты устала, – лаконично констатировал мое состояние хозяин Элизиума. – Очень странно, почему моя формула не подпитывает твою выносливость после выброса энергии.

– Наверное, потому, что кто-то не настолько всесилен, как себе думает, – пробубнила из последних сил я, повинуясь жесту ученого и укладываясь на лабораторную кушетку. Невежливо, конечно, но после такого недвусмысленного общения на кровати как-то не тянуло соблюдать дистанцию.

– Язвим, значит, – многообещающе протянул ученый, осматривая лежащую меня. – Отлично, тогда не отключайся, кошка упрямая, и я тебя еще разочек с удовольствием отшлепаю.

– Еще чего не хватало! Меня и первый разочек не слишком впечатлил, – сонно фыркнула я, пытаясь бороться с желанием свернуться в клубочек и наконец отрубиться. Вру, конечно, а что делать, не признаваться же, что я до сих пор в шоке. И шок, кажется, больше приятный, чем наоборот.

Рука ученого опустилась на мой рот, пальцы погладили мою нижнюю губу.

– А если тебе чего-то не хватило, детка, я позже проверю, хорошо ли ты умеешь работать ротиком несколько в другом плане, чем отпускание колкостей.

Я предпочла благоразумно заткнуться, прикусив язык и мысленно ругая себя: “Ну вот надо оно тебе, а? Прекрати же ты его провоцировать, в конце концов!”

– Если мы пока закончили дискуссию, ложись на спину и дай мне свою правую руку, – приказал мужчина, прожигая меня потемневшими глазами.