Элизиум – мой

Неожиданно мужчина спросил:

– Чего ты настолько боишься? Я еще даже не начал свое традиционное веселье, а ты уже готова, похоже, снова раствориться в воздухе? Да вот беда, Нира…

Он наклонился к самому уху девушки и интимно шепнул:

– Не получится! Эти наручники особые, я сам их создал, – обойдя кровать и встав в изголовье, с гордостью произнес ученый, – они блокируют любые ментальные волны, так что…

Во время паузы мужчина ласкающе прошелся своей ладонью по незащищенной шейке девушки, такой тонкой, с нежной кожей.

Почему-то ему не хотелось быть сейчас грубым сразу, словил себя Даррен на странной мысли. Он привык брать всех своих жертв так жестко, как ему хотелось, проверять, насколько они выносливы для его нужд, сколько они могут вытерпеть… И как сильно они будут умолять его о пощаде.

Но с этой девушкой изначально все пошло не так, как было всегда, и это, пожалуй, его волновало. Хотелось раскрыть тайну этого странного притяжения, разгадать секрет, скрытый в этой хрупкой фигурке, не то чтобы красивой, совсем не идеальной, но чем-то неуловимо цепляющей.

И то, как необычно подействовал его экспериментальный препарат на способности бывшей маленькой Охотницы, также заставляло притормозить, подавить на время свою жестокость, которой Даррен прославился в определенных кругах.

Медленно обойдя по кругу прикованную к кровати Охотницу, Даррен ласкающими осторожными движениями стал массировать тонкие лодыжки девушки, практически незаметно поднимаясь все выше и выше, остро подмечая дрожь, волной пробегающую по стройному женскому телу.

– Так что, Нира, расскажешь о своих страхах? Чего ты боишься больше всего?

Девушка напряглась еще больше, инстинктивно пытаясь вжаться в простынь, помотала головой, закусывая губу. Эти прикосновения, такие непохожие на все то, что для нее сейчас воплощал этот странный ученый, будоражили, заставляли кровь вскипать от возбуждения. Но как это совместить с его жестокостью, экспериментами и ролью самой Ниры в этом пугающем месте?

– Ну же, Нира, смелее! Мне казалось, что Охотницы не такие пугливые мышки.

– Мы не пугливые, мы осторожные, – не сдержавшись, язвительно пробурчала в подушку девушка, тут же замерев от ощущения его пальцев на внутренней поверхности бедер.

Нежно выводимые узоры по ее чувствительной коже как будто током прошибали, заставляя невольно выгибаться в ожидании дальнейших движений.

– Ага, вот и зубки, – весело проговорил ученый с предвкушением в голосе. – Я понял, моя кошечка.