Удавка для Снежной королевы

 – Была бы я фарфоровой красоткой, наверное, не отказалась бы от сцены. Ладно, пошла-ка я к себе в кабинет.

Вечером ко мне заглянул продюсер Петр Гринько. Он сообщил, что все объявления вышли, на завтра в полдень назначена пресс-конференция, на которой я буду сидеть рядом с Машей и отвечать на вопросы журналистов.

– Вот, подготовьтесь. – с надменным видом он протянул мне несколько листов компьютерной распечатки. – Завтра, в 11.30, за вами сюда заедет моя машина, вас отвезут на место, а после пресс-конференции отвезут обратно.

– Я поняла. Но мы так и не решили вопрос моего гонорара?

Гринько вздрогнул, как будто я его укусила.

– Какого гонорара?

– Мы вроде бы договаривались, что мое честное имя вы используете не за «спасибо»?

– Но это реклама и для вас!

– Пока что клиенты ко мне валом не повалили. Вероятно, они не верят, что я их тоже выведу на Большую эстраду.

– И какой гонорар вас устроит?

– Тысяча долларов за месяц. – наобум сказала я.

– Я обсужу этот вопрос с Виктором Исаевичем.

Мне надоел этот цирк.

– Обязательно обсудите. И давайте сделаем так. Когда завтра за мной приедет машина, шофер передаст мне запечатанный конверт с гонораром. Я оставлю его в салоне и поеду на пресс-конференцию. Если конверта не будет, будем считать, что наш договор расторгнут. Разумеется, в этом случае я никуда не поеду. Так пойдет?

– Вы ставите мне условия? – сухо спросил продюсер.

– Именно так. Почему вас это удивляет? – так же официально поинтересовалась я.

– Мне говорили о вас совсем другое… – задумчиво сказал Петр.

– Что же именно? Что мне неудобно было брать деньги с матерей, дети которых арестованы или погибли, и я помогала им бесплатно? Да, людей, у которых горе, мне искренне жаль, с них я денег обычно не беру. Но каким же образом, интересно, это относится к вам? Вы не производите впечатление сирого и убогого.

– Да, я в вас ошибся. – задумчиво протянул продюсер.

– Вероятно. А за ошибки надо платить.

– Я вас понял. Завтра шофер привезет вам деньги.

Гринько поднялся с места и, сухо кивнув, пошел к выходу. У самых дверей он остановился, повернулся и произнес:

– Но если вы завалите пресс-конференцию, мы вычтем половину из следующего гонорара.

Назавтра с самого утра меня начала бить нервная дрожь. Я представляла себе огромный актовый зал, в котором сидит добрая сотня злобных журналистов с фото- и телекамерами.