Кристина больше не придет

– Но он все равно должен был быть там! Иначе, как бы он узнал, что Олеся приехала? Может, она тоже осталась бы дома, и ржала над незадачливым поклонником?

Сыщик посмотрел на меня с интересом.

– А вы правы. Приехать он должен был, если даже хотел приколоться.

– И тогда он или сам похитил Олесю, или видел того, кто это сделал!

– Мог видеть, – поправил Шнайдер, но похоже, в душе был со мной согласен. – Что же, тогда надо найти этого Олега, и я его расспрошу. Мне он расскажет только правду, и ничего, кроме правды.

Я опустила голову. Похоже, он меня все же не слушал. Иначе бы понял, что найти Олега я не могу.

– Вы видели сам аккаунт? Он же был открыт, когда подруга показывала фото?

– Наверное, видела. Не помню. Я не могу вспомнить, я уже пыталась!

– А вот это моя работа, – спокойно ответил сыщик. – Сядьте на диванчик, и начнем.

Я в ужасе отпрянула от стола, чуть не сломав хлипкий стульчик, проскрежетавший по деревянному полу:

– Вы хотите меня загипнотизировать? Я против!

– Вы боитесь меня, или гипноза? – он слегка приподнял густые, красиво очерченные брови.

– И того, и другого!

– Большинство девушек попытались бы сейчас пококетничать – он чуть дернул правым уголком губ, наверное, это должно было означать улыбку. – Но вообще, у нас патовая ситуация. Без гипноза вы никогда не вспомните название аккаунта, а значит, единственную ниточку мы упустим.

Я в отчаянии уставилась на него, пытаясь найти выход. Паника снова вонзала в тело острые коготки, я уже чувствовала знакомый озноб.

– Вы же хотели говорить с журналистами, верно? – я выпрямилась на стуле и с вызовом посмотрела на сыщика. – Вот сейчас мы им и позвоним. Они приедут, и тогда вы сможете меня гипнотизировать!

– А вы умница, – теперь он улыбался вполне искренне. – Давайте позвоним. Убьем, что называется, двух зайцев сразу.

Приехать немедленно смог только молодой крепыш из газеты “Городские тайны”. Пока он ехал, Шнайдер рассказывал мне о прошлой работе. Как я поняла, в розыске пропавших вещей ему не было равных. К нему приходили молодые девушки, потерявшие где-то свои колечки, бабушки, не помнящие, куда запропастилась пенсия, и прочий трудовой и не очень народ, убедившийся, что не может отыскать пропажу в недрах собственной квартиры.