Прелюдия к большой войне

Воздух Лоуренсо-Маркеша действовал на него, как самые лучшие лекарства, а еще говорят, что климат здесь плохой, губительный для человеческого организма и кто не заболеет лихорадкой, того обязательно отправит на больничную койку или на гробовую доску малярия. – Ты не представляешь, как я проголодался, – перевел он разговор на другую тему. – Мне кажется, я месяц целый ничего не ел. Сейчас съел бы поросенка всего целиком, каши гречневой и пива бочку.

– Лопнешь. Но перекусить можно.

Причал был заставлен горами деревянных ящиков, на которых красовались ярлыки с надписями: «Сельскохозяйственное оборудование», «Горные оборудование», «Драги».

Товары приходили из Германии и Франции. Рохлин не сомневался, что в ящиках пушки, пулеметы, ружья и патроны.

На причале всех пребывающих ждала не менее пестрая толпа. Она вдруг показалась Савицкому стаей стервятников, которые подыскивают себе жертву. Здесь было полно разного рода проходимцев. Приходилось опасаться за состояние своих карманов.

– Лучшие номера в городе по доступным ценам!

– Лучшие женщины на всем юго-восточном побережье по доступным ценам.

Приезжим предлагали все, что угодно. Женщин, развлечения, угощения, а для тех, кто приехал сюда не развлекаться, а по делам, были организованы прямые маршруты до бурских золотоносных рудников и алмазных копий. Отправиться навстречу своему счастью можно было либо в железнодорожном вагоне, либо в повозках, запряженных быками.

– На шахтах и рудниках рабов маловато, что ли? – спросил Рохлин.

– Наверное, дохнут быстро, – высказал предположение Савицкий.

Кто-то пришел на пристань, чтобы узнать последние новости. До города они доходили с огромным опозданием. Телеграф работал с перебоями и обо всех европейских событиях жители Лоуренсо-Маркеша узнавали лишь спустя пару недель, причем новости доходили в сильно искаженном виде. Можно было сесть на тротуаре возле одного из зданий, положить перед собой шляпу и за плату отвечать на вопросы прохожих.

За день можно этим ремеслом заработать гораздо больше, чем удается уличным артистам или циркачам. Надо спешить. Их-то мастерство не устареет, а новости, которые ты привез из Европы, через пару недель будут уже никому не нужны.

Вывески манили, как вкусный, извивающийся червячок на крючке манит рыбку. Поддашься минутной слабости – и тебя выпотрошат, оставят без гроша.

– Куда нам? – спросил, усмехаясь, Рохлин, показывая пальцем на столб.