Яд персидской сирени

Помолчав немного, спросила: – Ты веришь в возмездие?

– Спи! – невпопад ответил Володя, прижимая ее к себе.

Глава 5. Долги наши

…Они были молодожены и все время целовались. Этот мир был словно создан для них – такой же щедрый на ласку. Тим, Тимофей (в честь прадеда) услышал от знакомого о заброшенной деревне, смотался посмотреть, с ходу влюбился и снял дом. Снял – громко сказано. Хозяйка Люба сказала: «Да живите сколько хотите! Мы с Любкой тут рядом, в другой хате». Любка была не дочь хозяйки, как Тим было подумал, а корова, по странной прихоти носившая то же имя.

– Представляешь, – сказал Тим Нике, – одноименная корова!

Деревня называлась Ломенка. Ломенка под Детинцем. Это была не столько деревня, сколько пчелиное хозяйство в прошлом, кооператив. Хотя и деревня тоже. Здесь оставалось еще с десяток-другой ульев, но держали только для себя. И столько же обитаемых развалюх под соломенными крышами, судя по пышным красным мальвам и золотым шарам вдоль тына. И несколько заброшенных – лебеда в рост человека во дворах, тусклые оконца, похилившиеся тыны.

Разор и запустение. Старики ушли, дети разбежались, а пчелы одичали.

В их хате был земляной пол. Ника сбросила сандалии и прошлепала босиком через сенцы.

– Чудо! Просто чудо! – Она повернула сияющее лицо к мужу. – Тим, как ты его отыскал? Какой ты молодец!

Они снова целовались. В доме было прохладно и пахло мокрым мелом – Люба побелила печь. Печь светилась в полумраке голубыми боками. На столе стоял глиняный жбан с ромашками.

С потолочной балки свешивались пучки сухой травы. Ника потянула один – на голову сыпанула труха и запахло терпко. Ой!

– Я сниму! – Нестарая еще женщина стала на пороге – полная, с загорелым лицом, босая. – Надо свежих.

– Люба, это Ника! – представил Тим жену.

– Очень приятно. – Люба вытерла руку о передник, протянула. Рука была горячая, шершавая. – Ника… Вероника?

– Вероника.

– Красивое имя. Как травичка.

– Что? – не поняла Ника.

– Травичка есть такая, вероника, с синенькими цветочками.

У нас тут хорошо, увидите. Под Детинцем речка, можно искупаться. Ягоды, шелковицы вон целое дерево, дикой малины и ежевики полно. И мне веселей.

– А что, тут совсем никого нет? Не живет никто? – спросила Ника.

– Есть, но уже мало осталось. А новые не приживаются. Тут один из ваших новых, городских, лет десять назад надумал курорт строить – воздух, говорит, у вас особенный, и вода, и родники, и луга… эти… альпийские! И мед чистый.