Потревоженный демон

На снимках известного земляка, фотохудожника Ивана Денисенко, с размашистыми автографами: отечески улыбающийся мэр с детишками в лучших традициях соцреализма; культовый режиссер Виталий Вербицкий с косой до пояса и в бусах, похожий на викинга; лидер партии «зеленых», известный тем, что с риском для жизни лег под трактор во время акции против лесоповала в Марьиной роще; известный художник Виталий Щанский с несфокусированным взглядом и литровой кружкой пива; и многие, многие другие. В том числе и наша троица: красавчик Федор Алексеев в белом свитере с громадным воротом, бравый Коля Астахов и слегка растерянный улыбающийся Савелий Зотов – стоят плечом к плечу, а Митрич в центре, как дядька их Черномор, широко улыбающийся.

– Федя позвонил, что задержится. Жизнь нормально. Ты как? Что у тебя, Коля?

– Я… У меня много чего, – туманно ответил капитан. – А где это он, интересно, задерживается? Каникулы, можно дурака валять с утра до вечера.

– Женился? – испугался Савелий. – Федя? Откуда ты знаешь?

– А чего тогда опаздывает?

Савелий не нашелся, что сказать на столь странное замечание. Он, например, женат, но никогда не опаздывает, а, наоборот, приходит раньше.

– Я опаздываю, потому что жизнь собачья, – продолжал капитан. – Я как тот древний тип, что чистил конюшни. С той только разницей, что он вычистил, а я… – Капитан махнул рукой.

– Колечка, что случилось? – забеспокоился добрый Савелий.

– С Иркой? – удивился капитан. – При чем тут Ирка? Ничего не случилось, жива-здорова, что с ней сделается? Скорее уж со мной…

Капитан осекся и снова махнул рукой. Он хотел пожаловаться Савелию, что Ирка купила шубу, потратив деньги на ремонт машины, и, главное, он, Коля Астахов, сам виноват, так как в минуту слабости подставился, как лох, забыл, с кем имеет дело, рассказал о премии. Похвастался типа. Хотел пожаловаться Савелию, но удержался – тот сейчас расквохчется, как курица, начнет утешать, приводить дурацкие примеры из собственного куцего житейского опыта под девизом: жизнь все равно продолжается, полоса белая, полоса черная, все-таки она вертится, а там, глядишь, и Федька подгребет и вдоволь потопчется по хребту.