Ошибка Бога Времени

– Спасибо большое, – наконец смогла выговорить она. – Прекрасные цветы, осенние. Как раз то, что нужно. Мне давно уже не дарили цветов. Садитесь, Алекс, на любое место и будьте как дома.

Она с удивлением прислушивалась к своим неприятно-покровительственным интонациям. В горле было сухо, и она поминутно сглатывала.

Мужчина чувствовал себя неловко. Он стоял у стола, все еще держа в руках ее туфли и не зная, что с ними делать. Наконец с негромким стуком поставил их на стол. Теперь они оба смотрели на изящные узконосые туфли на белой скатерти среди посуды и молчали.

– Я пойду, – вдруг сказал он.

Юлия решилась взглянуть ему в глаза, опасаясь увидеть там жалость. Только не быть жалкой, думала, только не это. Он помнит ее другой… Она задрала подбородок, попыталась улыбнуться.

– Останьтесь, пожалуйста! Вы мой гость… Хотите вина?

– В день рождения пьют шампанское, – сказал Алекс. – У меня в машине…

– Я знаю, – ответила Юлия. – У меня тоже есть, я просто не смогла открыть. А вино уже было открыто.

– Сейчас откроем!

Ей показалось, в его словах прозвучало облегчение.

Шампанское с шипением ринулось из бокалов, налитых до краев, на скатерть. Юлия вскрикнула и засмеялась. Схватила бокал и залпом выпила. Шампанское тут же ударило ей в голову, и комната, покачиваясь, стала медленно вращаться вокруг своей оси. Юлия опустилась на стул, прикрыла глаза рукой. Голова была пустой и звонкой. Плакать уже не хотелось. «Недаром… пьяницы… пьют…» – промелькнуло начало какой-то мудрой мысли, которая тут же исчезла, растворилась.

– Алекс! – вдруг сказала она. – Алекс, потанцуйте со мной!

…Он вел ее осторожно, словно боялся причинить боль. Ей показалось, что он даже перестал дышать. Туфли так и остались стоять на столе. Она чувствовала под ногами мягкий ворс ковра. Нежная серебристая мелодия… любимый Женькин вальс… из какого-то старого фильма. Больше года с того самого дня… она не включала проигрыватель. И компакт так и лежал в нем…

Она вдруг обхватила Алекса обеими руками, прижалась лицом к его груди и заплакала, не стесняясь слез, бессвязно думая о том, что она все-таки плачет, хотя дала себе слово не плакать… и что плакать в присутствии другого человека не так горько, как в одиночку, потому что душа требует участия и надеется на утешение.

Алекс замер. Она почувствовала, как он напрягся. Его руки лежали на ее плечах, и Юлии казалось, что от них исходит жар, прожигающий ее насквозь.

…Юлия проснулась внезапно, словно ее толкнули.