Конец земной истории

Тем более Монах чувствовал себя уставшим, да и спина давала о себе знать, может, прав Жорик – сколько можно бегать по свету, не мальчик, чай, скакать, пора и честь знать.

…Без десяти четыре Монах переступил порог погребка «Детинец». Встал, обвел взглядом небольшой зал, где царил желто-красно-синий полумрак – окно-витраж изображало оленя на фоне синего неба. Над оленьими рожками застыл серпик молодого месяца. Зал был пуст, лишь за столиком у окна спиной к нему кто-то сидел. Монах отметил оттопыренные уши и круглую воробьиную голову, стриженную под ноль.

– Лика? – В голосе его сквозило сомнение.

Мальчик вздрогнул и привстал, уставясь на Монаха выпуклыми зелеными глазами. Кивнул. Монах присмотрелся. Это было странное существо – тощее, бледное, как картофельный росток в погребе, в белом обтягивающем свитерке, увешанное цепочками и кулонами. С крохотными грудками. Девочка! Монаха кольнуло нехорошее предчувствие – напрасно он принял приглашение.

– Позволите? – Он вытащил стул и уселся напротив.

– Господин Монахов? – пискнула девочка тонким голоском эльфа, не сводя с него настороженного взгляда.

– Я! – отрапортовал Монах, помахав официантке. – Кофе, пожалуйста. Я не опоздал?

– Нет, это я пришла раньше. У меня бзик – дико боюсь опоздать. Вы такой… такой… – она запнулась. – Такой большой! И борода больше, чем на фотке, и вообще…

– Старая фотография, я с тех пор подрос.

– Правда? – Она всматривалась в его лицо, пытаясь определить, шутит он или серьезен.

– Правда. Самая правдивая правда на свете.

Она неуверенно хихикнула.

– Так что же у вас случилось, Лика?

– Кое-что, и я думаю, скоро может случиться еще.

– Вас мучат предчувствия?

Она пожала плечами.

– Лика, сколько вам лет? – вдруг спросил Монах.

– Я уже совершеннолетняя, – заявила она важно. – Допустим, двадцать. – Она увела взгляд и закусила губу – соврала.

Монах взял ее руку. Рука была холодная, с тонкими детскими пальцами и короткими ноготками. Она побагровела, вспыхнули даже уши, и попыталась вырвать руку, но он не позволил. Они сидели, держась за руки. Она смотрела в стол…

– Вам семнадцать, Лика, не врите старшим.

– Подумаешь! Допустим, почти восемнадцать.