Недостаток счастья

Матвеич напрягся. Он специально положил лист на самый низ, чтобы полюбоваться изумлением начальства.

– Оп-п-аньки! Это что ж получается? – загремел Баталин на весь кабинет. – Дед за четыре дня до убийства составляет завещание и включает в него постороннюю девку? А девица, оказывается, не так проста, как кажется.

Матвеич довольно ухмылялся.

– А ну, – Баталин кивнул на стул возле себя, – сядь-ка. Порассуждаем.

Матвеич уселся рядом с начальником.

– Ты с адвокатом говорил? Помнит он старика? Что-нибудь рассказывал?

Матвеич кивнул:

– А как же! Хорошо его запомнил.

Дней-то немного прошло. А в день прихода Кунгурцева, по словам адвоката, у него других клиентов почти и не было.

– А он спросил, почему… Ну, какое девица к этому старику имеет отношение?

– Он говорит, что вопросы задавать по поводу завещания ему не положено. В принципе, завещать можно кому угодно и что угодно…

Матвеич сделал многозначительную паузу. Баталин кивнул, но продолжал глядеть на помощника нетерпеливо и требовательно.

– Но и он засомневался, – насладившись паузой, продолжил помощник. – И осторожненько так спрашивает: «Племяннице деньги оставляете?»

А Кунгурцев вроде как говорит: «Нет, одной хорошей девушке» и поясняет: путешествовать, мол, она любит.

– Хм… И все?

– Все. Больше у адвоката духа не хватило расспрашивать. Клиент ведь может и рассердиться – ему не хотелось его терять.

– Как выглядел Кунгурцев в тот день, спрашивал?

– А то! Адвокат говорит, что бодро. Справку с психдиспансера Кунгурцев тоже принес, выжившим из рассудка не выглядел.

Испуганным тоже. Даже выглядел как бы это… довольным. Особенно, когда дело закончил. Вид у него удовлетворенный был. И в то же время грустный. Да, так адвокат и сказал: удовлетворенный, но грустный. Не знаю, как такое может быть.

– А про других родственников адвокат что-то уточнял?

– Не-е, там же ясно все. Кунгурцев принес с собой записанные данные, указал в завещании, что это жена и сын. Адвокат просто данные переписал.

– Н-да, бодрым говоришь? А в заключении врача указано, что смертельная болезнь. Четвертая стадия. Сколько жить при такой стадии, спросил?

– От нескольких месяцев до двух-трех лет в среднем. (Матвеич мысленно поблагодарил любопытного Юру, который и это выяснил).

– А болезнь когда началась?

– Обнаружили полтора года назад, как я понял.

– Давай рассуждать. Человек знает о смертельной болезни полтора года, но писать завещание не торопиться.