Видящая

Мел даже показалось, что он физически ощутил, как задвигались шестерёнки в её голове. Беспорядочный поток мыслей угрожал вывести девушку из равновесия.

Посмотрев ей в глаза, он увидел целую бурю эмоций – замешательство, страх перед неизвестностью, нежелание покидать свой мирок. В какой-то степени ему было жаль эту молодую особу, но приказ свыше и личные интересы не оставили никаких колебаний. Мужчина наблюдал за ней уже много лет, на расстоянии, всё ещё пытаясь понять, как могут два одинаковых с виду человека быть такими разными.

– И будь добра, избавься от этого ужасного цвета, – продолжил он, касаясь яркой пряди её волос и отгоняя прочь все лишние мысли.

– Ещё чего!? – фыркнула она. – Я ещё не дала согласия покинуть это место.

– У тебя нет выбора…

И тот факт, что он был спокоен в момент, когда жизнь её шла под откос, выводил Мел из себя. Ей хотелось визжать, топать ногами, но она знала, что это всё бессмысленно. Как бы она сейчас не сопротивлялась, итог не изменится: нужно начинать упаковывать вещи.

Мелинда догадывалась, что её скрывают с самого детства, которого, если признаться, она совсем не помнила, одни пробелы.

– Когда ты мне всё расскажешь? – выдавила она и, потупив взгляд, принялась рассматривать подранные в разных местах джинсы.

Мужчина лишь улыбнулся, вглядываясь в её профиль, и, так и не ответив, взял в руки фото, лежавшие на траве. Брови его тут же нахмурились. Внимательно изучив снимки, через мгновение ухмыльнулся:

– Вижу, ты занялась фотографией… – он отложил их в сторону и добавил: – У тебя талант настоящего фотокорреспондента!

Мел быстро подняла оставленную в покое стопку и запихнула в карман.

Решившись, взглянула в его глаза, но осуждения, как она ожидала, не увидела. И тут уже она не смогла сдержать насмешки.

– Ну должен же был хоть кто-то, справедливости ради, на место его поставить!? – эмоционально всплеснула руками. – Столько несправедливых приводов ни в чём не повинных детишек в участок, и всё такое.

Он это заслужил, за что и поплатился. И, наконец-таки, как нас здесь учат, – она пальцем указала в сторону приюта, – прелюбодеяние – это грех!

После этих слов Мелинда, довольная собой, шлёпнула по своему карману, где её грели отработанные наличные.

– У тебя довольно своеобразные понятия о справедливости!

– Когда мне быть готовой к отъезду?

– Послезавтра, – затем он пристально посмотрел на неё. – И чтобы без глупостей.