Загадка датского сказочника

– В трех сосудах?

– Ну да. Просто Одрёрир – самый большой. В мифах это, строго говоря, котёл. Андерсен поэтически называет «Чашей», но это не совсем корректно.

– Вы посмотрите-ка, лучше Андерсена разбирается! – улыбнулась Ида.

– Вот два других сосуда – это действительно чаши. У них тоже есть названия…

Купер открыл портфель и извлек из папки чистый лист бумаги.

– Вот, так их писали.

Из-под шариковой ручки, которой водил Купер, на листе появилась три слова:

О?r?rir, Sоn, Bo?n.

– Точное произношение, – окончательно увлекся Купер, – никто теперь не знает.

Но ?, наверно, звучало как английское th в слове with. «О» с черточкой сверху – это долгое «о». А перечеркнутое «о» – это…

– Ну хватит! – засмеялась Ида, не дав договорить. – Зачем мне такие тонкости? Я же не на лекции по языкознанию. Ты лучше скажи, слово Одрёрир что-нибудь значит?

Купер смутился.

Чёрт, она решила, что я зануда.

– Конечно, – сказал он. – Одрёрир означает «то, что приводит дух в движение». Котёл даровал любому смертному вдохновение.

– Вот, совсем другое дело!

– И любопытно, что Андерсен пишет в 1875 году, что выпил из Одрёрира сорок лет назад. «Сорок лет убежали с тех пор». Получаем 1835 год. Именно тогда он опубликовал свой первый сборник сказок. Они мгновенно превратили тридцатилетнего Андерсена в знаменитость. Хотя до этого бедняга половину жизни всё сочинял что-то и сочинял, но без особого успеха.

– Я слышала даже, что поначалу никто не верил, что и у этого сборника будет успех.

Это так?

– Почти. Единственным, кто сразу разглядел гениальность рукописи, был его друг Эрстед.

– Тот самый? – не поверила Ида. – В смысле, который ученый?

– Он самый. Первооткрыватель электромагнетизма. И, что забавно, полный тёзка Андерсена: Ханс Кристиан Эрстед. Они очень дружили, хотя Эрстед и был намного старше. К тому времени он уже являлся мировой знаменитостью.

– Выходит, гений понял гения?

– Выходит, что так. – Купер пожал плечами. – Все, кому Андерсен показывал рукопись, говорили ему: кто так пишет сказки? На кого они рассчитаны? Кто их будет читать или слушать? Для детей эти истории не совсем детские.

А если рассчитано на взрослых, то недостаточно взрослые. Ни то, ни сё! Никто такое не купит! И только Эрстед, взглянув, сказал: дружище, эти сказки сделают тебя бессмертным. По крайней мере, так следует из всех биографий.

Ида о чем-то задумалась Оба молча уплетали пеперони, один аппетитный кусок за другим.