Сталкер времени. Начало. Византия

В нем Томский специальными тросиками зафиксировал руки и ноги Максима, теперь сталкер стал напоминать рисунок Леонардо да Винчи «Золотое сечение человека». Затем инженер проделал обратный путь и тоже направился в «Центр управления стартом».

– Максим, – по трансляции из центра управления сказал профессор Холин. – До временного старта осталось десять минут. Я запускаю внешнюю раму времени.

– Понял вас, запускаете внешнюю раму времени, – ответил Максим.

Внешняя рама времени начала медленно вращаться.

– Максим, временная рама достигла заданной скорости, мы запускаем внутреннюю раму, – сообщил по трансляции профессор Холин.

– Понял вас, запускаете внутреннюю раму, – ответил Максим и посмотрел на окно «Центра управления стартом».

Он заметил, как к генералу Раскину подошел какой-то офицер и что-то сказал ему. Максим, конечно, не слышал, что сказал офицер, но по артикуляции ему показалось, что генерал произнес слово: «Что?», – после чего он незамедлительно вместе с офицером покинул центр управления.

Да, действительно, случилось. В своем кабинете застрелился профессор Зарецкий, но об этом Максим узнает только после возвращения. Внутренняя рама достигла расчетной скорости, после ее запуска прошло четыре минуты пятьдесят семь секунд, раз, два, три… Тело Макса попало в коридор времени. Телепортация состоялась, на тросиках медленно колыхался черный эластичный костюм, который еще несколько секунд назад был на Максиме.

– 3 -

Фотий вернулся в библиотеку. Она располагалась в правом крыле дворца на третьем этаже. Библиотеку начал собирать сын Константина Первого, основателя Константинополя, Константин Второй. В ней было все: от богословских книг до рукописей Аристотеля и Платона. Фотию было сорок четыре года, но у него не было ни семьи, ни детей, у него не было даже собственного дома, поэтому он жил во дворце в небольшой комнате рядом с библиотекой.

В тысяча четыреста сорок шестом году он стал столпником, аскетом. Он избрал этот вид подвига во имя Господа, а именно непрерывную «молитву на столпе и денно, и нощно», это был жест отчаянья, в вере Фотий хотел найти спасение.

В тысяча четыреста сорок седьмом году мимо колонны, где стоял Фотий, проезжал нынешний Император Константин Одиннадцатый. Он спросил Фотия, когда он станет Императором.