2012 Страж Цитадели

И новые боги в первую же очередь уничтожили своих избранников, смеясь над этими рабами, которые возомнили, что терновый венок это корона.

Религия, составленная пришельцами, сделала своё дело. Народы были разобщены, мозги промыты. А вся их многообразная суть сводилась к одному – разделяй и властвуй. Под видом многих религий и разных богов была всего одна. И бог у них всего один. А имя ему –Раздор.

К тому же, эти войны шли всегда. И числа нет тому времени, когда всё началось. Но рано или поздно должно было закончиться.

Ах, если бы можно было вернуть всё назад. Но, увы…

И вот сейчас кучка отчаявшихся людей пыталась вернуть то, что семь миллиардов умудрились просто потерять.

– Пап, я хочу с тобой поговорить, – сказала Анна.

– Я тебя слушаю, сокровище.

– Я тут одного м-м… парня встретила… и он не такой как все и… даже не знаю, как сказать.

– Скажи как есть, – встрял Илья.

– Слушай, великий психолог, ты будешь ещё и воспитывать детей!? – сорвался на него Гавриил.

– Смотреть – не слушать, – возразил Илья. – Анна…

– Он страж, – как на духу выпалила та.

Ребята даже закашлялись, оба. Илюша судорожно стучал себя кулаком в грудь.

– Вот что бывает, если часто ходить по пустошам одной, – хриплым голосом произнёс он.

– Пап, ну Норманн его видел. Этот страж спас нас. И он не обидел меня и сегодня. Да, я с ним встретилась. Случайно. Честно! – Добавила она после непонимающего взгляда ребят.

– И, между прочим, он спас меня от «глаза».

– Как «глаз» мог тебя заметить, а Стрела? – не понимал Илья. – Или всё, чему я тебя учил, куда-то улетучилось?

– Мы с ним заговорились, и я нечаянно сказала запретное слово.

– Как мило! Они заговорились! – ругался Гавриил. – И о чём это можно заговориться со стражем? О том, как он убивал твоих друзей, очевидно! Об этом вы заговорились?!

– Нет, пап. Он чувствует, понимаешь. Я сама в шоке. Но кажется, мы поладили.

Гавриил был не в восторге. Илья – тоже.

– Да что с тобой? – спросил он у Анны.

– Надо предупредить ребят, – сказал Гаврила. – Погнали, найдём их. Это хорошо, что Анна нам сказала. Ничего не скрывай, поняла? Тебя никто не осудит, – обратился он к дочери. Анна кивнула. Она была подавлена.