Братство

Кафа долго неподвижно стояла у окна в спальне Бьёрна Альфсена – младшего, всматриваясь сквозь серую изморось вдаль: там, на другом конце долины, виднелся крестьянский хутор. Окно было приоткрыто, и в комнату проникал обжигающе холодный воздух.

– Я ценю, что ты тратишь на меня столько времени, – сказала Кафа, когда они стояли на лужайке и Фредрик описывал ей картину кровавой расправы.

Он посмотрел на Кафу. Она благоразумно отказалась от серого костюма. Вместо этого она надела короткий вязаный свитер и облегающие темно-синие джинсы, которые заправила в черные сапоги.

– Я здесь не из-за тебя, – ответил он, не сразу осознав, как грубо это прозвучало. – Я хочу сказать… Мне самому хочется в этом разобраться.

Он попытался улыбнуться.

– Первые часы на месте преступления всегда такие напряженные. Очень много впечатлений.

Он присел на корточки, опустив руки в мокрую траву. В колене неприятно хрустнуло.

– Мне нравится покой, который наступает, когда убирают тела и улики. Это как рассматривать отретушированную фотографию.

Поднимаясь на ноги, он сдержался, чтобы не застонать от боли, и отряхнул руки.

– Как поэтично, – сказала Кафа.

Он не совсем понял смысл этой иронии.

– Спасибо. Это часть старомодной профессии полицейского. Не рассказывай своему боссу, что я тебе это сказал.

Кафа фыркнула.

– Самиру? Этой свинье?

Похоже, на сердце у нее накипело, но она лишь загадочно улыбнулась.

– Двое из пропавших мужчин – братья, – задумчиво произнесла она. – Фритьоф и Пауль Эспен Хенни. Только представь себе: сейчас их родители сидят и понятия не имеют о произошедшем.

Она откашлялась, и ее голос стал тверже.

– У преступника должен был быть пост наблюдения где-то поблизости, – решительно сказала она. – Кто-то должен был следить за тем, когда жители общины отправляются спать, когда просыпаются, кто на месте.

Кафа почесала в затылке.

– И… мне кажется, я знаю, где находился этот наблюдательный пост.

Не говоря ни слова, она развернулась и быстро промаршировала в сторону дома.

Фредрик запыхался, когда догнал Кафу в спальне пастора Альфсена. Он следил за ее взглядом, устремленным в долину.

– Вот черт, – выпалила она.