Братство

Серые облачка, оторвавшись от туманной завесы над долиной, блуждали над морем, как отбившиеся от стада овцы, и исчезали у берега в районе Фриша.

Ожидавший, должно быть, стоял здесь уже долгое время. Но в темной спортивной одежде, флисовой куртке и лосинах для бега, он был почти незаметен между стволами деревьев. Йорген заметил его, только поднявшись на плато. Человек был высокого роста. В руке он держал спортивный рюкзак. Йоргена поразило, в какой хорошей форме тот был для своего возраста.

– Прошу прощения за опоздание, – сказал он.

Йорген выдержал паузу.

– Я совсем не из тех, кто выбирается на велосипедные прогулки в такую погоду. Моя жена думает, что я завел себе любовницу, – сказал он, поглаживая себя по округлому животу.

Одетый в темное виновато улыбнулся.

– Будем надеяться, наша встреча окажется для вас полезной, – сказал он, открывая рюкзак.

– Вы знаете Аннетте Ветре?

Йорген покачал головой.

– Неважно. Вы знаете ее мать. Кари Лисе Ветре.

Мужчина многозначительно посмотрел на Йоргена.

– На этой флешке вы найдете две фотографии. На одной – Аннетте Ветре, на второй – Мухаммед Халед Умар.

Йорген, наморщив лоб, вопросительно взглянул на собеседника: он знал этого человека.

– Мухаммед Халед Умар час назад был объявлен в розыск в связи с тем, что пятеро человек были застрелены в местечке под названием Сульру, всего в паре километров отсюда, – сказал мужчина, показав головой в направлении Сульру. – В Сульру жила община. Они называли себя «Свет Господень».

Йорген испуганно уставился на него.

– Боже правый… Аннетте Ветре? Она мертва?

– Исчезла.

Собеседник Йоргена направился к лесной дороге.

– Успеваем к вечернему выпуску новостей?

Глава 13

Вена. Апрель 1937 г.

Он никогда никого не бил. А сейчас ударил ту, которую любил девять лет. Ударил раскрытой ладонью, со всей силы.

Грохотание тележек уличных торговцев и стук лошадиных подков по брусчатке на Малерштрассе заглушили звук шлепка.

– Эльза, что ты натворила?

Его произношение едва отличалось от местного. Молодой норвежец слушал звучание собственного голоса, пока хрупкая женщина с опавшим животом не выпрямилась. Щеки Эльзы Шрадер пылали огнем. Голос звучал отстраненно, как будто между нею и мужчиной была стена.

– Профессор сказал, что ты именно так и отреагируешь, но это было мое решение. Это был мой ребенок.