Паутина Темноты

– Так вы – уже? – я покраснела, так как прекрасно поняла, какой именно вопрос он не стал озвучивать до конца. – Надеюсь, что тебе с ним понравилось не меньше, чем со мной. И ваши отношения окажутся достаточно прочными, чтобы примирить тебя с таким возвращением!

– Я тоже на это надеюсь! – прошептала я и добавила. – А еще я надеюсь на твою скромность!

– Я уже обещал! – напомнил Кирилл. – В сущности, это не имеет никакого значения, ведь я даже твою девственность не нарушил. Только, если родившийся через девять месяцев ребенок не окажется таким же темноволосым, как я.

Тут он кивнул в сторону появившегося в дверях дома Хорька, волосы которого отливали светлой платиной в лучах утреннего солнца. В груди у меня нехорошо екнуло, но я упрямо тряхнула головой и прошептала:

– А я обещала, что это будет дар судьбе и той девчонке, которая подарила мне тело! И не собираюсь брать свои слова обратно!

– Твой выбор! – чуть слышно промолвил Док, с сомнением покачивая головой и глядя на приближающегося к нам Алексея.

Я тоже посмотрела в его сторону и подумала, что хотя реальный возраст Хорька теперь определенно больше, чем у Дока, но я бы не хотела, чтобы у них появился повод для выяснения отношений. По моим подсчетам, Алексею сейчас было уже за сорок пять, но мускулистая, и, в то же время гибкая, фигура свидетельствовала о том, что учение Мастера он не забывал. Упругий осторожный шаг и настороженный взгляд выдавали привычку к жизни в не самых спокойных местах.

Бросив, искоса, быстрый взгляд на Кирилла, я уловила на его лице тень похожих размышлений. А Хорек, окинув нас внимательным взглядом, спросил с места в карьер:

– Надеюсь, что ты, как раз, обсуждала с нашим медицинским светилом свою утреннюю неприятность?

На лице Кирилла приветственная улыбка сразу сменилась выражением обеспокоенности, он профессиональным жестом схватился за мое запястье и спросил:

– Так о чем же ты не решилась мне рассказать?

Я тяжело вздохнула и, стараясь не покраснеть, кратко изложила утренний инцидент.

– Для меня это совершенно необъяснимо! – пожаловалась я Доку.