Паутина Темноты

Барсук раньше как-то не задумывался над тем, что в наше возвращение могут не поверить даже близкие люди. Парень, как и я, рос в семье стариков, но где-то у него была мать, а также сводные братья и сестры, о которых он почти не вспоминал. Все мы считали его флегматичным и недалеким парнем, не способным на глубокие душевные переживания. Но даже его расстроила перспектива навсегда оборвать старые семейные связи. И избегать новых родственников и знакомых, которые могли почувствовать в нем чужую сущность.

Я, как могла, попыталась подбодрить и успокоить его, хотя и у меня, самой, на душе было неспокойно. Мастер же довольно быстро устранился от разговора и ушел в садик за домом, где вновь уселся под старой сливой. С дерева облетели уже почти все лепестки, но мой наставник сел на землю, прислонился к шершавому стволу и, запрокинув голову, уставился то ли на полуголые ветви, то ли в безбрежную синеву неба. Разговаривая с Михаилом, я постоянно посматривала в его сторону, пытаясь определить, не пора ли мне вмешаться.

И когда беспокойство одолело меня окончательно, и я решилась пойти к нему, из-за ворот раздался рокот мотора и громкий голос Хорька:

– Ау,  Мастер! Посмотри, кого мы тебе привезли!

Я мигом вскочила со ступенек, где сидела рядом с Барсуком, и вместе с ним кинулась к воротам. Михаил легко откинул массивный засов, скрепляющий створки, они со скрипом распахнулись, и мы увидели два мотоцикла, на одном из которых сидели Пашка-Кот и Соболь, а на другом – Хорек и какая-то женщина в спортивном костюме и мотоциклетном шлеме.

Увидев нас, Алексей обернулся к своей пассажирке и что-то тихо сказал ей. Женщина кивнула головой, слезла с мотоцикла и медленно вошла в ворота. По пути она сняла шлем, встряхнула головой, расправляя, смятые шлемом, кудрявые короткие и темные волосы. Легкая фигурка и плавные, текучие, движения выдавали человека, знакомого с восточными практиками. Темные миндалевидные глаза лишь скользнули по нам с Мишкой и устремились вглубь двора, откуда виднелся уголок сада со сливой.

Повернувшись за ней, я увидела, что Мастер встал с земли, но так и остался стоять на месте, держась за корявый ствол. Он, молча, смотрел на женщину и не говорил ни слова. Лицо нашего наставника было так же неподвижно, как и его фигура, но мне казалось, что я кожей ощущаю бешеный вихрь его чувств. Его жена некоторое время продолжала идти, постепенно замедляя шаг.